— Можно? — спросил он, и я кивнула, жестом приглашая войти. Принц прошёл, сел в кресло, повертел в руках безделушку со стола и наконец выпалил. — Я хочу попросить у вас совета. Это касается... ну, в общем, касается моего будущего. — Мира и Элла переглянулись, и я кивнула.

— Мы слушаем. — Микаэль глубоко вздохнул и заговорил, глядя куда-то в сторону.

— Мать предлагает мне отправиться в путешествие. По королевству и за его пределы. Чтобы я увидел мир, познакомился с людьми, понял, как живут простые жители. Она говорит, что это поможет мне стать настоящим правителем, а не просто марионеткой в руках советников, — он помолчал. — Я хочу поехать. Но я боюсь. Боюсь, что не справлюсь, что буду выглядеть глупо, что меня не примут. И я подумал... может быть, вы поедете со мной? Как друзья? Как советчики? Вы знаете жизнь за стенами дворца так, как я никогда не узнаю. Вы поможете мне не наломать дров. — я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Путешествие? С принцем? По всему королевству? Это было безумно, опасно, и... невероятно заманчиво. Мира, не колеблясь ни секунды, выпалила:

— Я согласна! — и тут же прикусила язык, густо покраснев и потупив взгляд. — То есть... если Элла тоже захочет, конечно же.

Я задумалась. С одной стороны, здесь, во дворце, у меня наконец была стабильность, работа, которую я полюбила, доверие самой королевы. С другой — возможность увидеть мир, вырваться из этих стен, пусть и ненадолго, и помочь другу... Это был шанс, который выпадает раз в жизни.

— А Марион что говорит? — спросила я осторожно.

— Мать считает, что это отличная идея, — ответил Микаэль, и в его глазах загорелась надежда. — Она сказала, что если вы согласитесь, она будет только рада. Что вы лучшие спутницы, каких я только мог бы пожелать.

Я посмотрела на Миру, на её сияющее лицо, на Микаэля, такого взволнованного и искреннего, и вдруг поняла, что ответ уже готов.

— Мы поедем, — сказала я твёрдо. — Когда отправляемся? — Микаэль расплылся в улыбке, и впервые я увидела в нём не принца, не высокомерного аристократа, а просто счастливого молодого человека, которому предстоит приключение.

— Через две недели. Мать уже отдала распоряжения готовить кареты и охрану. Но главное — вы согласились! — он вскочил, чуть не сбив вазу, и бросился обнимать их по очереди, и я, смеясь, обнимала его в ответ, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение чего-то нового, неизведанного и прекрасного.

Две недели пролетели в лихорадочных сборах. Мы с Мирой вспоминали навыки верховой езды — Марион настояла, что в путешествии это пригодится, и хотя я боялась лошадей после восьми лет притворства, я упорно занималась, не желая ударить в грязь лицом. Мира, напротив, полюбила верховую езду с первого раза и проводила в седле всё свободное время, чем немало удивляла инструктора. Мы изучали карты, учили языки соседних государств, читали книги о странах, которые собирались посетить. Марион снабдила нас деньгами, документами, письмами к местным правителям и наставлениями на все случаи жизни.

— Берегите друг друга, — сказала она на прощание, обнимая нас по очереди. — И берегите Микаэля. Он хороший мальчик, но наивный. Вы его глаза и уши в этом мире, — я обещала, и в этом обещании была клятва верности, которую она собиралась сдержать любой ценой. Утро отъезда выдалось солнечным и тёплым. У ворот дворца их ждали три кареты, десяток всадников охраны и целая толпа провожающих — слуги, придворные, даже несколько бывших подменышей пришли пожелать удачи. Микаэль, одетый в простой дорожный костюм, без всяких регалий, сиял как новая и до блеска начищннная золотая монета.

— Готовы? — спросил он, когда я и Мира устроились в карете рядом с ним.

— К приключениям! — ответила Мира, и я кивнула, чувствуя, как сердце бьётся в ритме бешеного танца. Карета тронулась, и мы покатили по мостовой, оставляя позади дворец, прошлое, страхи — и устремляясь навстречу будущему, полному неизведанных дорог и новых горизонтов.

Дорога оказалась совершенно не такой, какой я себе её представляла. В моём бурном воображении путешествие должно было быть похожим на картинки из книг — живописные пейзажи, весёлые песни, остановки в уютных трактирах. Реальность оказалась куда прозаичнее: тряска в карете, от которой через час начинала болеть спина, пыль, забивающаяся в глаза и рот, бесконечные поля и леса, сменяющие друг друга в утомительном однообразии. Но были и приятные моменты — вечерние посиделки у костра, когда охрана позволяла себе расслабиться, и Микаэль, сбросивший маску принца, рассказывал смешные истории из своего детства, а мы с Мирой заливались смехом, представляя маленького мальчика в кружевных воротничках, который тайком воровал пирожные с королевского стола. На третий день пути мы въехали в небольшой городок, где должны были переночевать в местной гостинице, и Микаэль, к удивлению охраны, настоял на том, чтобы они остановились в обычной, а не в лучшей гостинице для знати.

— Я хочу знать, как живут простые люди, — заявил он, и капитану охраны пришлось скрепя сердце согласиться, удвоив посты и проверив каждый угол.

Гостиница «Усталый путник» оказалась именно такой, какой и должна быть — прокуренной, шумной, с липкими от пива столами и громкоголосой хозяйкой, которая, узнав, что перед ней знатные господа, чуть не упала в обморок, но быстро оправилась и принялась суетиться, выставляя лучшее, что у неё было. Я с интересом оглядывалась по сторонам — я никогда не бывала в таких местах, и всё здесь казалось диковинным: и вывеска с хромой лошадью, и засаленные карты в руках игроков в углу, и девица с низким вырезом, подмигивающая постояльцам. Микаэль тоже глазел по сторонам с любопытством ребёнка, и я вдруг поймала себя на мысли, что он, при всей своей наивности, вызывает не раздражение, а тёплую симпатию — он хотел узнать этот мир, и это желание было искренним, не наигранным. Ужин подали в отдельную комнату, куда их проводила сама хозяйка, и Микаэль, отправив охрану есть отдельно, настоял, чтобы Элла и Мира сидели с ним за одним столом, как равные.

— Здесь я не принц, — сказал он, разливая по кружкам местное пиво. — Здесь я просто Микаэль, путешественник. И вы мои друзья, а не подданные.

Я улыбнулась и подняла кружку, чувствуя, как в груди разливается тепло — не от пива, а от этого странного, непривычного чувства равенства.

Наутро нас ждал неприятный сюрприз — капитан охраны, мрачный как туча, сообщил, что ночью кто-то пытался вскрыть замок на карете с деньгами и документами. Вора не поймали, но спугнули, и теперь нужно было быть вдвойне осторожными. Микаэль, вместо того чтобы испугаться или разгневаться, вдруг оживился и потребовал подробностей: как вор взламывал, какие инструменты использовал, куда убежал. Капитан, удивлённый такой реакцией, рассказал всё, что знал, и принц задумчиво покачал головой.

— Интересно. Надо будет запомнить. Вдруг пригодится. — мы с Мирой переглянулись — этот мальчик, оказывается, был не таким уж наивным простачком, каким казался. В нём чувствовался острый ум и любопытство, которые могли бы сделать из него хорошего правителя, если бы ему дали шанс. После завтрака они выехали дальше, и я, глядя в окно на проплывающие мимо поля и деревни, думала о том, что мир за стенами дворца гораздо сложнее и опаснее, чем я себе представляла, но именно в этой сложности и опасности была какая-то притягательная правда, которую она хотела узнать.

К концу первой недели путешествия мы добрались до границы королевства — небольшого городка с громким названием Врата Севера, где стояла таможня и меняли лошадей перед долгой дорогой через перевал. Здесь было холоднее, ветер пронизывал до костей, и я с удовольствием накинула тёплый плащ, который Марион предусмотрительно сунула им в багаж. Микаэль, кутаясь в меховой воротник, смотрел на серые скалы с восторгом и ужасом одновременно.

— Никогда не думал, что горы такие огромные, — признался он. — На карте они казались просто коричневыми пятнами. — я кивнула — я сама чувствовала себя маленькой и ничтожной перед этой каменной громадой, уходящей в самое небо. Капитан охраны, бывалый вояка, предлагал заночевать в городе и ехать через перевал утром, но Микаэль, воодушевлённый предстоящим приключением, настоял на немедленном выезде. — Мы потеряем целый день! — горячился он. — А я хочу увидеть закат в горах, — капитан вздохнул, но спорить не стал — приказал седлать лошадей и готовить кареты к трудной дороге.