Двери распахнулись, и мы вошли. В зале было пусто, только на троне сидела женщина в темно-синем платье, с усталым, но добрым лицом, а рядом стоял принц Теглион Микаэль, который подмигнул нам ободряюще. Королева поднялась и сделала несколько шагов навстречу, и я вдруг поняла, что сейчас начнется новая глава в наших жизнях — какая именно, пока неизвестно, но точно не похожая на всё, что было раньше.

Королева Теглион Марион оказалась не той величественной и недоступной фигурой, какой я представляла её все эти годы. Женщина средних лет с тёплыми карими глазами и мягкой улыбкой подошла к ним так близко, что можно было разглядеть мелкие морщинки вокруг глаз и серебристые нити в тёмных волосах, уложенных в сложную причёску. От неё пахло лавандой и ещё чем-то неуловимо домашним, и этот запах странным образом успокаивал, хотя разум продолжал кричать, что перед ними одна из самых влиятельных особ королевства, по чьему слову людей казнили и миловали.

— Подойдите ближе, девочки, не бойтесь, — голос королевы звучал низко и мелодично, без тени того высокомерия, которое я ожидала услышать. — Я хочу посмотреть на тех, кто рисковал собой ради моей семьи. Микаэль много рассказывал мне о вас прошлой ночью, — она взяла меня за руки, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь — руки королевы были тёплыми, мягкими, совсем как у обычной матери, а не у правительницы. — Ты Элла, я правильно поняла? Та, что придумала этот безумный план и увела бунтовщиков в ловушку? — я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Королева обняла её — просто обняла, по-матерински прижав к себе, и я вдруг поняла, что плачет, уткнувшись носом в мягкую ткань королевского платья, а слёзы текут сами собой, и их поток не остановить.

— Тише, тише, девочка, — королева гладила её по спине, как в детстве гладила мать, когда Элла падала и разбивала коленки. — Всё позади. Вы в безопасности. И ваши семьи в безопасности, я уже отправила людей проведать их и охранять, — эти слова подействовали лучше любого успокоительного — я подняла голову, вытирая мокрые щёки, и попыталась улыбнуться сквозь слёзы. Рядом всхлипывала Лина, прижимаясь к Мире, а у самой Миры глаза тоже были на мокром месте, но она держалась, сжимая зубы.

— Простите, ваше величество, — пробормотала я, чувствуя неловкость за эту слабость. — Я не хотела...

— Перестань, — мягко, но властно оборвала её королева. — Ты имеешь право на слёзы после всего, что пережила. И, пожалуйста, зови меня просто Марион, когда мы наедине. Официальности оставим для приёмов, — она взяла за руки по очереди Миру и Лину, заглянула каждой в глаза, словно пытаясь прочитать их души, и удовлетворённо кивнула. — Хорошие девочки. Сильные. Именно такие мне и нужны. — Последние слова прозвучали загадочно, и я насторожилась, вспомнив вчерашние слова капитана о том, что королева хочет предложить им нечто.

Королева провела их в маленькую гостиную, примыкавшую к тронному залу — уютную комнату с мягкими креслами, камином, в котором весело потрескивали дрова, и столиком, уставленным чашками с горячим чаем и тарелками с пирожными. Принц Теглион Микаэль последовал за ними и сел в кресло у камина, внимательно наблюдая за происходящим. Когда все устроились, королева заговорила, и в её голосе появились нотки, которых я до этого не слышала — деловые, твёрдые, но по-прежнему не лишённые теплоты.

— Я скажу прямо, без увиливаний. Система подменышей, которая существует в нашем королевстве уже больше ста лет — это пережиток прошлого. Жестокий, несправедливый, унизительный для всех, кто в неё вовлечён. Мой муж и я уже давно хотели её отменить, но советники и знать постоянно блокировали наши инициативы, утверждая, что безопасность королевской семьи превыше всего. — Она отпила глоток чая и продолжила. — То, что произошло вчера — нападение, ваше похищение, ваш героический поступок — дало нам, наконец, возможность настоять на своём. Микаэль рассказал мне, что вы говорили ему о своей жизни, о страхе, об угрозах вашим семьям. Я хочу, чтобы вы знали: я этого не одобряла. Никогда. Но, к сожалению, даже королева не всесильна.

Повисла пауза, во время которой я пыталась переварить услышанное. Королева — не одобряла? Королева — хотела отменить систему? Это было так неожиданно, так противоречило всему, что они знали о дворце, что в голове не укладывалось. Мира, кажется, думала о том же, потому что рискнула спросить, запинаясь.

— Но... как же тогда... почему вы не могли просто...

— Приказать? — усмехнулась королева, и в этой усмешке была горечь. — Милая девочка, власть короля и королевы не абсолютна. Мы зависим от знати, от советников, от военных. Если бы я отменила систему подменышей своим указом, меня бы объявили сумасшедшей и, возможно, отстранили от управления страной. И тогда на смену мне пришли бы люди, которым плевать на такие мелочи, как жизнь простых девушек. Я должна была действовать осторожно, постепенно, подготавливая почву, — она вздохнула. — Я не горжусь этим. Я должна была защищать вас, а вместо этого позволяла вам страдать. Но, может быть, теперь я смогу искупить свою вину, — королева перевела взгляд на меня, и в этом взгляде читалось что-то, от чего моё сердце забилось быстрее. — Я хочу предложить вам нечто иное. Не просто деньги и свободу, хотя это вы, безусловно, получите. Я хочу предложить вам место при дворе. Настоящее место. С титулом, с уважением, с возможностью влиять на то, что происходит в королевстве.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Титул? При дворе? Это было немыслимо. Девушки из простых семей, бывшие подменыши, вдруг получают возможность стать кем-то большим, чем прислуга?

— Я не понимаю, — честно призналась я. — Зачем? Мы никто, мы даже читать едва умеем, нас учили только притворяться и танцевать. Какой от нас прок при дворе? — Королева улыбнулась, и в этой улыбке было что-то материнское, снисходительное к детской наивности.

— Вы не понимаете самого главного, Элла. Вы знаете дворец как никто другой. Вы знаете все ходы и выходы, все тайные места, все слабости охраны. Вы знаете, как мыслят слуги и как мыслят аристократы. Вы три года притворялись принцем и делали это так хорошо, что никто ни разу не заподозрил подмены. Это уникальные навыки. И я хочу, чтобы вы использовали их не для того, чтобы выживать, а для того, чтобы делать этот дворец и это королевство лучше, — королева помолчала, давая словам улечься. — Я предлагаю вам стать моими личными помощницами. Не служанками — помощницами. Вы будете учиться, вас будут обучать лучшие наставники. Вы получите небольшое дворянство, чтобы вас принимали всерьёз. И вы будете моими глазами и ушами там, куда я сама не могу проникнуть — среди слуг, среди младших офицеров, среди тех, кто обычно молчит в присутствии знати.

— Вы хотите сделать из нас шпионок? — Мира первой нарушила тишину, и голос её звучал хрипловато от волнения.

— В хорошем смысле этого слова, — кивнула королева без тени смущения. — Да, я хочу знать правду о том, что происходит в моём доме. Я хочу слышать голоса тех, кого обычно не слышно. И я хочу, чтобы у таких девушек, как вы, был шанс на лучшую жизнь. Вы сможете помогать другим подменышам, которых отпустят, когда система будет окончательно отменена. Вы сможете защищать свои семьи от произвола. Вы сможете стать теми, кто меняет этот мир к лучшему, а не просто выживает в нём, — она перевела взгляд на Лину, которая всё это время сидела молча, кусая губы. — А ты, Лина? Что скажешь?

— Я... — Лина запнулась, покраснела, но потом выпрямилась и посмотрела королеве прямо в глаза. — Я хочу домой. К маме. Я очень устала бояться, — в её голосе звучала такая искренняя, такая детская тоска, что у Эллы защипало в глазах. Королева кивнула, и в её взгляде мелькнуло одобрение. — Это честный ответ. И ты его получишь. Завтра же тебя отвезут к семье с деньгами и письмом от меня, гарантирующим защиту. Но если передумаешь — двери всегда открыты.

Лина всхлипнула и бросилась целовать королеве руки, и та не отняла их, только погладила девушку по голове, как нашкодившего, но любимого котёнка. Мы с Мирой переглянулись, и в этом взгляде было всё — годы страха, надежды, отчаяния и вдруг вспыхнувшей веры в будущее. Мира чуть заметно кивнула, и я поняла, что подруга согласна.