– То есть стать адептом? – Кассандра сама не поняла, почему её голос звучит так тихо.

– Поймите правильно: людей, которые могут поймать свою тень и ходить иномирными тропами, крайне мало. Мог ли я предположить, что случайная девушка окажется одной из них? Тем более в моём ближайшем окружении уже есть один потенциальный адепт… Это казалось невероятным. Впрочем, мы, люди, мало что знаем о вероятностях…

– П-поймать тень? – Санди едва шевелила губами. – И вы говорите об этом только сейчас?!

– То, что вы способны, не значит, что вы должны, – парировал Винсенс. – Ваша жизнь не обязана меняться только потому, что вы узнали о себе что-то новое. Но… если захотите, мы сможем вернуться к этому разговору позже. Обещаю не съезжать с темы.

– Уф, хорошо, ладно… – Кассандра попыталась выдохнуть. – Значит, о чём мы?.. Да, Снив, кем бы он ни был, остался на банкете, а настоящий вы?

– Между прочим, вопрос, кто из нас более настоящий, до сих пор остаётся открытым, – поправил Винсенс. – Материальный я, как называет меня изнаночный двойник, пошёл прямиком в алхимическую лабораторию и забрал оттуда, всё, над чем работал. Этого было достаточно, чтобы сильно отбросить Шейгората назад. Я уже собирался уходить, когда в лабу влетел Ариас Веласско и заорал, что сюда идут агенты Эзенбера и что его хотят убить.

– А как он узнал, что вы там? – Лаборантка озадаченно потёрла виски.

– Никак. Он пытался спрятаться, заскочил в первую открытую дверь и очень удивился, застав меня за воровством секретных данных. Я сказал, что вытащу его из Скрамтории в обмен на молчание. Удивительно, но первый раз в жизни мы с ним быстро договорились. Так что, пока Снив за обе щёки уплетал канапе, мы с Веласско незаконно пересекали границу изнаночной тропой.

– Ух ты! Самая крутая история, которую я когда-либо слышала! – Кассандра всплеснула руками. – Не учёные, а просто спецагенты какие-то!

– Не перестаю вам удивляться. – Винсенс пристально изучал носки своих туфель. – Я думал, вы будете меня презирать.

– За что?! Вы дважды поступили храбро! И благодаря вам один из моих кузенов до сих пор жив.

– Может быть, если бы я был умнее или лучше разбирался в людях, мне бы не пришлось совершать государственные преступления.

– Ох, если бы, да кабы… – передразнила его Кассандра. – Нет никакого если, Винсенс! Там, в прошлом, с теми знаниями о ситуации, которые у вас были, вы поступили самым оптимальным образом, я вас уверяю.

Её искренняя убеждённость в его правоте насмешила алхимика. Какое-то время он молча улыбался, шествуя вдоль кадок с монстерой, но лаборантка снова прервала паузу:

– А что бывший декан? Мне сказали, он умер. В этом тоже есть какая-то тайна?

– Может, есть, может – нет. Это произошло довольно внезапно, а эпилепсия, причина смерти, названная коронером, абсолютно абсурдна. Он ей не страдал.

– Каковы ваши гипотезы? – допытывалась Кассандра.

– Думаю, это яд. Некоторые из них довольно быстро растворяются в крови. Но у меня не было возможности доказать свою версию.

– Наверное, у вас и подозреваемый есть?

– Есть. Но я бы не хотел путать вас своими догадками. – Винсенс свернул в соседний проход, и теперь они шагали вдоль искусственного водоёма, на поверхности которого цвели гигантские водяные лилии. – Что ж, я исповедался. Ваша очередь.

– Вы всё про меня знаете… – Кассандра старалась ступать аккуратно, чтобы не соскользнуть в воду. – Всё, что вам необходимо знать…

– Так вышло, что я знаю несколько больше. И четыре месяца извожу себя догадками о том, кто такой Адаст Тигг, и чем вызваны тяжкие телесные повреждения, которые привели к его смерти.

– Оу… – Кассандра остановилась. – Но как вы о нём узнали?!

– Самым тривиальным способом: отправил запрос в каракский государственный архив. И предупреждая ваш следующий вопрос: ещё до того, как мне пришлось принять вас на службу.

– Хорошо, я расскажу. – Кассандре отчаянно хотелось прикрыться, но всё, что она могла – снова и снова поправлять бретельки платья. – Правда, это будет стоить мне должности… Адаст Тигг – второй муж моей матери. Они жили недолго и несчастливо, но умерли в один день. Не смотрите на меня так, я понимаю, что это вы знаете из архива. Однако в официальных документах не сказано, что брак с моей матерью был прикрытием. Господин, которого мы знали как Адаста Тигга, был агентом разведки. Возможно, скрамторской. Но точно не самым удачливым. Его задачей было подобраться поближе и разузнать как можно больше о проекте Блэзиса.

– Положим, одна из моих догадок подтвердилась, но как он умер?

– Элементарно, Винсенс. – Кассандра надолго замолчала. Алхимику чудилось, что он слышит, как колотится её сердце. Затем она набрала полную грудь воздуха, но произнесла неожиданно тихо: – Его убила я.

– При всём уважении, Моррен, но насколько я знаю, боевая магия – не ваш конёк. Хотя снежком вы мне в рожу залепили знатно… И всё же… Как субтильная барышня вроде вас смогла одолеть здоровенного мужика, ещё и разведчика под прикрытием?

Кассандра нашла в себе силы взглянуть на Винсенса. Такое выражение она часто видела на лицах друзей, когда рассказывала им что-то увлекательное.

– Серьёзно?! Так вы реагируете на признание в убийстве?!

– А что я, по-вашему, должен сделать? – Винсенс вопросительно поднял бровь. – Вы сами не спешили падать в обморок, когда я признавался в краже. Продолжайте.

– Это был первый и последний год моей докторантуры, – после недолгой паузы заговорила Кассандра. – Летом я переехала жить к своему парню, так как с самого начала мистер Тигг был мне крайне несимпатичен. В ноябре, когда стало холодать, я решила заскочить домой за тёплыми вещами. Зашла после учёбы, никого не предупредив, открыла своим ключом…

Моррен запнулась. Было видно, что говорить дальше ей сложно. Узкие плечи дрогнули, но она продолжила:

– В прихожей было темно, и уже там я почувствовала запах. Характерный запах омихолдиса, знаете, когда его разбавляют в горячей жидкости. Он почти неразличим для простых людей, но достаточно явный для того, кто дни напролёт экспериментирует в алхимической лаборатории.

Она попробовала улыбнуться, но вышло что-то больше похожее на гримасу скорби. Переведя дух, лаборантка снова заговорила:

– Во мне что-то как будто щёлкнуло. Я знаю, надо было бежать оттуда, звать жандармов и всё такое… Мне говорили, не утруждайтесь… Тогда правильное решение не пришло мне в голову… Я нашла маму в гостиной, она лежала на диване и… Не знаю, возможно, ещё живая. Я хотела привести её в чувство, но… на меня напали.

Кассандра сглотнула и немного помолчала, собираясь с силами.

– Мне повезло, он мог просто вырубить меня, и тогда мы с вами сейчас бы не разговаривали. Но я заметила движение в стекле маминых очков и среагировала мгновенно. Как тогда, когда Паскаль перепутал реактивы. Я увернулась от первого удара, сползла под диван, а потом… Потом ничего не помню. Мне сказали, что меня нашли без сознания в полуразрушенной гостиной. Четыре месяца я провела в Бедламе. Там меня обследовали и пичкали седативными. Боялись очередного аффекта. Парень со мной расстался, естественно, а братьям пришлось задействовать все свои связи, чтобы вызволить меня оттуда и закрыть дело… Хорошо, что вы единственный, кому пришло в голову запрашивать информацию о моей семье. Профессор Алькор вряд ли позволил бы мне работать, зная такие подробности.

Санди судорожно вздохнула и снова уставилась в пол. «Что он скажет?» Молчание длилось вечность.

– По-моему, он просто кретин, – донеслось сверху.

– Кто?

– Ваш бывший, разумеется, – пояснил Винсенс. И добавил: – Худший момент для расставания сложно придумать.

Кассандра уже не слушала. Она рыдала. Рыдала навзрыд, подвывая и медленно оседая на пол. Алхимик стоял над ней каланчой: ошарашенный и нелепый. Лаборантка тем временем продолжала выть и вздрагивать, так что ему пришлось опуститься на корточки рядом с ней.

– Успокойтесь, Моррен. Обещаю, больше никакой обсценной лексики в вашем присутствии.