Алхимик потянулся за кофе. Вдохнул аромат и сделал первый осторожный глоток. Она поняла, что не может больше молчать.

– Вы будете недовольны, профессор, но… похоже, я со всеми поссорилась.

– Это нормально. Я делаю то же самое каждый день, – отозвался Винсенс. – Вместо зарядки. Хорошая практика, чтобы держать себя в форме.

«Не злится!» – с облегчением поняла Кассандра и продолжила жаловаться:

– Они сказали, вы – редукционист!

– Тезис не нов. Что вы ответили?

– Я? Не согласилась, конечно! – с жаром выдала Кассандра. – Ваши методы доказательны. А они… Они просто ничего не понимают в настоящей науке!

Уголок рта профессора чуть дрогнул. Он откинулся на стуле и посмотрел на неё очень внимательно.

– Мисс Моррен, вы, должно быть, заметили, что в стенах академии репутация у меня – оторви и выбрось. Если завтра я начну пить кровь прогульщиков и сажать на кол тех, кого застукал за списыванием, все просто решат, что у меня плохой день. Поэтому, если вы защищаете меня, мои суждения или мою кафедру, знайте это – прямая дорога в опалу.

– Профессор Кастар! – Санди даже немного разозлилась на его самонадеянность. – Я защищаю не вас, а себя, свою кафедру и свои принципы, которые по нелепой случайности частично совпадают с вашими!

– Принципы, убеждения, – хмыкнул Винсенс. – Это то, чем следует потчевать окружающих, но не себя. Как только вы отбросите все эти условности вроде хорошего тона и уважения традиций, как только перестанете пытаться быть удобной, послушной и нарушите все существующие правила приличия, тогда вы станете недосягаемы для завистливой критики, мелких сплетен и общественного мнения. Но до тех пор, пока этого не произошло, приготовьтесь погрузиться с головой в мир подлостей и интриг. – Он допил кофе и подытожил: – Вам будет нелегко.

– Нелегко – моё нормальное состояние, сэр.

Раздался стук, и в дверной проём просунулась светловолосая голова мистера Тэча.

– Господа, мы с коллегой всё подготовили! – возвестил он. – Если ваши земные дела закончены, я приглашаю вас заняться делами подземными!

Кассандра подскочила. Продолжения эксперимента она ждала с самого утра. Винсенс скомкал пакет от сэндвича и ловким броском запустил его в мусорную корзину.

Под потолком лаборатории, в лучах множества ламп, бродили облака пара. Уже несколько часов Кассандра смешивала, извлекала экстракты и дистиллировала. Ноги давно затекли, спина ныла, по лбу стекал пот, но всё это казалось сущей ерундой по сравнению с тем, чем именно она занималась. Сегодня крысы из двух разных групп получили обновленный вариант сыворотки и учились проходить лабиринт. Кассандра болела за желтых, Илай и Айзек поставили на синих. В итоге весь выигрыш, состоящий из бутерброда и пары мятных леденцов, забрал Винсенс, полагавший, что отведенного времени не хватит никому. Теперь Илай описывал результаты, Айзек вращал рычаги и подкидывал уголь в топку, Кассандра корчилась над пробирками, а Винсенс выхаживал по подземелью, громко чавкая. Но и это ни капли не раздражало лаборантку, а наоборот, веселило и даже радовало. Кто бы мог подумать, что профессор Кастар с ходу пригласит её стать участницей такого важного проекта. И если не принимать во внимание то, каким образом её «пригласили», то получается: теперь она, Санди, из безработных аутсайдеров переместилась в самый авангард науки! Теперь от её действий зависит…

– Половина восьмого. – Стальной голос профессора вернул Моррен из состояния транса. – Закругляемся, коллеги.

– Как? Мы же только… – Хольм неуверенно поглядывал на Кастара поверх очков. Стёкла сплошь заляпались слизью, которую он старательно извлекал из лёгких кобры.

– Он прав! – воскликнула Санди, указывая на Илая. – Если сегодня доделаем, то уже завтра сможем провести новый эксперимент! Вдруг несчастную Цирцею ещё можно спасти?

– Цирцею? – непонимающе переглянулись остальные.

– Я дала ей имя, – призналась лаборантка, пряча улыбку. – Сентиментально, да?

– Весьма, – холодно согласился шеф. – Но я не смогу убедить ректора выплачивать нам сверхурочные, мотивируя это вашей глубокой привязанностью к полудохлой крысе.

– Я понимаю, – потупилась Кассандра. – Но я же не из-за денег!..

– Мисс Моррен, напомню: вы поступили на службу в образовательное учреждение. Мы все здесь не из-за денег.

– Вот именно! Мы не из тех, кто может оставить живое существо на краю гибели просто потому, что рабочий день подошёл к концу! – Она осеклась и робко добавила: – Так ведь?..

– Проклятье. Господа, мы вынуждены дать крысе шанс, иначе мисс Моррен обяжет нас всех присутствовать на её похоронах. И промокните лицо, наконец! – Он протянул Кассандре бумажное полотенце. – Если соль смешается с серной кислотой, это положит конец всему нашему мероприятию.

– Ой! – Санди засуетилась, задвигалась и, наконец, ощутила, насколько она устала. Выдохнув, она присела на стул и оглядела происходящее.

Айзек снял рубашку и энергично работал мехами, раздувая огонь в печи. Илай протирал очки полой халата. Винсенс откинул волосы со лба и достал из недр лабораторного халата какую-то маленькую баночку. «Блеск для губ?! – потешная мысль пронеслась в голове Кассандры. – Наверное, хочет предстать перед Цирцеей во всём великолепии, когда к ней вернётся сознание».

Она с интересом наблюдала, как длинные пальцы проворно открутили крышку и из банки потянулся столбик лёгкого серебристого дыма. Алхимик поднёс ёмкость к самому кончику своего тонкого ястребиного носа и с силой втянул содержимое. На какое-то время он задержал дыхание, потом медленно выдохнул, блаженно прикрыл глаза и запрокинул голову.

– Что это? – не удержалась лаборантка.

Винсенс открыл глаза и понял, что вопрос обращён к нему.

– Секрет моей работоспособности.

– А это седативное? Или тонизирующее?

– Я бы сказал – неизвестное. Одно из моих изобретений, которые я не спешу патентовать. Мисс Моррен, вы вроде собирались вызволять крысиную душу из небытия, а вместо этого зря переводите кислород. Эй, вы, лодыри! Соберитесь! За час мы должны здесь закончить.

Хольм выронил очки и схватил пипетку, Моррен с планшетом наизготовку склонилась над дефлегматором. Кастара как подменили: он вихрем носился по лаборатории, что-то мерил, что-то записывал, всеми командовал и ругался при этом как шахтёр.

– Ты нас умертвить решил, Тэч?! Немедленно сбавь температуру на десять градусов! И прикрой эти излишне анатомичные подробности. Никто не собирается тебя рисовать.

– Прошу прощения, – ухмыльнулся Айзек, лениво подкручивая печные вентили. – Искал повод, чтоб вы заценили рельефность моих бицепсов. Я, конечно, всё ещё не так хорош, как Ариас Веласско во время соревнований по гребле, но считаю, не зря провисел на турнике добрую половину отпуска.

– Абсолютно не зря, – подтвердил Винсенс. – Если цель была в том, чтобы снова отодвинуть сроки защиты. Твой диссер ужасен. Ни один рецензент не согласится…

– Да что ты понимаешь?! Это авторский стиль…

– Профессор Кастар! Выкипает!

– Подгорает, Моррен, правильно говорить… Чёрт!

Он сорвался с места и бросился туда, где лаборантка пыталась не то убавить огонь под кварцевой колбой, не то закрутить кран делительной воронки, не то сделать всё это одновременно. По пути он прихватил с собой мензурку со слизью, которую с таким трудом добывал Илай.

– Брысь! – не церемонясь, оттолкнул Моррен одной рукой, а другой влил злополучную слизь в воронку. – Всё нормально, так должно быть.

Кассандра с облегчением наблюдала, как результат их совместных трудов перестаёт бурлить, успокаивается и приобретает прежний изумрудно-зелёный оттенок.

– Но этого не было в пробной формуле! – опомнилась она, когда перевела дух.

– Да. – С отсутствующим видом шеф снял колбу с огня и заткнул её пробкой. – Вы не учли, что сульфат железа и кровь мантикоры – вещества между собой не сочетаемые, а значит, может произойти расслоение основы. Я думал сегодня, что может послужить связующим звеном, и этот вариант показался мне оптимальным.