– Ох! Простите, сэр! – испуганно затараторила она, потирая лоб.

Кастар не заметил. Ни удара, ни её смятения. Узкая лестница кончилась, уткнувшись в тёмную каменную стену. Винсенс сощурился, выискивая что-то во мраке. Его длинные кисти забегали по холодным шершавым булыжникам как огромные белёсые пауки, словно искали щель, чтобы укрыться. В тех местах, где пальцы на доли секунды задерживались, камни начинали светиться изнутри. Кассандра замерла и, казалось, вовсе не дышала. Алхимик ещё какое-то время продолжал свои хаотичные пассы, пока четырнадцать бледно-голубых огоньков и один бордовый, напоминающий налитый кровью глаз разъярённой твари, не сложились в знакомую последовательность.

– Созвездие Мантикор? – Вопрос Кассандры был едва слышен за грохотом, с которым стена начала поворачиваться, открывая путь.

– Верно. Может быть, вам стоило пойти работать к астрологам? – Профессор скрылся в темноте. – Жители просвещенного мира привыкли к иным зодиакальным названиям, а это – древняя Вирийская традиция. Ей не пользуются уже несколько сотен лет. Был бы я боле мнительным, уже начал бы подозревать всякое разное…

– То, что для ученых – забытые предрассудки, для торговцев – надёжный источник заработка. Вы же помните, что я изучала любовные эликсиры? У нас в Каракаии парфюмеры используют вирийские созвездия в качестве названий для новых видов таких снадобий. «Созвездие Моноцероса» – самое популярное. А как работают эти чары, сэр?

Где-то рядом заскрежетали шестерни, загудели приводные ремни, заставляя лампочки под потолком ярко всполыхнуть. Кассандра вздрогнула от неожиданной вспышки и прикрыла глаза рукой. Когда гул поутих, а интенсивность сияния ослабла, Кассандра огляделась по сторонам. И остолбенела. Лаборатория поражала и отнюдь не только своим размером. У дальней стены находилась самая большая цилиндрическая печь, которую только можно было вообразить! Огромный котел пузато расселся в специально оборудованной каменной нише, задрав к потолку многочисленные датчики, смесители и рычаги. Опоясанная сетью металлических трубок и прозрачных сфер с булькающим содержимым, печь напоминала великана, радушно улыбающегося пришедшим гостям щербатой решеткой топки. Увесистая наковальня служила этому великану обеденным столом, на котором сейчас красовались остатки былого пира: несколько металлических прутов и увесистый молот. Стеклянные трубки пневматической почты тянулись по стенам и уходили куда-то вверх. В стенных нишах ютились шкафы и тумбы с лабораторным оборудованием. Напротив того места, где стояла Кассандра, располагалась обширная доска, исписанная алхимическими формулами, а рядом с ней – широкий рабочий стол, заваленный газетами, свитками, книгами и грязными кружками. Справа и слева от входа высились по две стрельчатые арки, ведущие в неизвестность.

– Вот этот вот оррерий, – произнес алхимик, щёлкнув ногтем по затейливому прибору, притаившемуся среди горшков с растениями, – настроен таким образом, что повторяет цикл вращений нашей планеты полтора миллиона лет назад. Но вращается он в два раза быстрее. Обратите внимание, что у него специально смещена ось вращения. Он полностью синхронизирован с входной дверью. Не зная, в каком он положении, невозможно высчитать правильную комбинацию звезд.

– Боюсь, что, даже зная всё это, вычислять звёзды на несуществующем небосклоне – задача весьма нетривиальная.

– Пока это лучшие защитные чары, с которыми я когда-либо сталкивался. Впрочем, в их создании принимал участие ваш кузен. Но пока это единственный минус.

Кассандра хотела было ответить что-то едкое, но уже отвлеклась на разглядывание бесчисленных циркуляторов, дефлегматоров, воздушных и паровых бань, газовых горелок и ещё каких-то неизвестных ей приборов. Что-то в них светилось, бурлило, переливалось, вращалось и пыхтело. Ровно как и сердце лаборантки, переполненное неудержимым восторгом! Когда к Кассандре вернулся дар речи, она смогла сказать только:

– Вау!.. Это парораспределитель? Силы стихий, какой здоровенный! И алмазные манометры! О-о-о… у нас был только один на весь институт! Боги, это лучшее место на земле!

– Вы так считаете? – Кастар искоса посмотрел на неё и вдруг широко улыбнулся. Кассандра убеждённо кивнула:

– Я уверена.

– К стыду своему, должен признаться, что сейчас мы переживаем не самый лучший период. – Он помолчал. – Точнее сказать, мы в кризисе. Я в кризисе. Мне нужны свежие мозги. И свежий взгляд. Поэтому вы здесь. Вернее, я ещё не решил: возможно, вы останетесь наверху и примете на себя часть моих административных обязанностей, а возможно, в большей степени будете работать в лаборатории.

– Зависит от свежести моих мозгов? – с иронией спросила Кассандра.

– Именно.

– Ладно, расскажите мне, в чём затык.

– Помните, на собеседовании я спросил вас, что вы думаете об ИПМ?

Кассандра кивнула. Пока не прошло и дня, чтобы она не прокручивала в голове ту беседу.

– Я сделал это для того, чтобы понять вашу этическую позицию. И она мне импонирует. – Алхимик указал на небольшую доску в углу, где наподобие коллажа были расклеены газетные вырезки. – То, что вы знаете о Скрамтории, скорее всего, лишь малая часть правды. По некоторым данным, в институте подчинения магии проводят исследования на людях с целью подавления и необратимого изменения их психики. И многие из этих исследований уже увенчались успехом.

Кассандра пробежалась глазами по заголовкам, повествующим об исчезновениях ученых и помешательствах политиков. Всё это выглядело так, будто кто-то пытался разглядеть некую закономерность.

– Но откуда у вас такие сведения? И при чём здесь все эти события?

– На данном этапе с вас довольно того, что сведения у меня есть, – сухо ответил Кастар. – С января этого года по особому распоряжению правительства несколько кафедр академии работают на опережение. Мы воспроизводим механизмы, по которым функционируют заклятия, воссоздаём эликсиры и порошки, а также изобретаем контрзаклятия и антидоты. Можете называть это гонкой вооружений.

– Какие ещё кафедры в этом задействованы?

– А вы как думаете? Кафедра боевой и защитной магии, конечно, и пара кафедр с факультета точных наук. Каждая исследовательская группа работает над своими задачами, так что…

– Чёрт! То есть Ариас уже почти год занимается военным проектом и ни слова нам не сказал?! То-то в последнее время он такой нервный…

– Его молчание свидетельствует лишь о том, что договор, который мы все подписали, хорошо заколдован, – заметил Кастар. – Пойдёмте, я покажу вам наших испытуемых.

Они прошли в одну из арок. За ней оказалось помещение с огромным – под самый потолок – стеклянным кубом в центре. Куб пронизывали перегородки, образующие ходы и норы, по которым сновали крысы всех цветов радуги.

– Да тут у вас целое королевство! – Кассандра расхаживала вокруг конструкции, стараясь рассмотреть её со всех сторон.

– И мы в нём лакеи, – хмыкнул Кастар. – Будьте внимательны: цвет шерсти соответствует коду проекта, в котором участвует каждый грызун. Этот калейдоскоп необходим для того, чтобы получать наиболее чистые данные. В противном случае не избежать смешанных эффектов и неверной интерпретации. Сейчас здесь сто тридцать шесть грызунов. Ваша задача — кормить их два раза в день и следить, чтобы жёлтые и фиолетовые не скрещивались между собой.

– О-о-о… Да, конечно!.. А это что? – Лаборантка указала пальцем в дальний угол комнаты, где находилось ещё несколько стеклянных боксов.

– А это, как вы выразились, затык.

Они подошли ближе, и Кассандра смогла рассмотреть здешних обитателей. Это были странные существа, сохранившие лишь некоторые черты изначального крысиного облика.

– Здесь, мисс Моррен, представлены почти все эффекты воздействий, изобретённых в ИПМ препаратов.

Существа по ту сторону стекла вели себя необычно: кто-то агрессивно бросался на прозрачные стенки, кто-то выглядел напугано, кто-то – апатично. Кассандра непроизвольно поёжилась, а Винсенс продолжал, как ни в чём не бывало: