Возразить на это оказалось нечего.
Изрезанный скалистый берег в этих краях имел очень мало удобных спусков к воде, и ещё меньше — с бухтами, способными вместить достаточно крупную лодку. Выбор преступников, решивших пробираться к Песчаному, был очевиден, и странно, что об этом не подумали их преследователи. А может, подумали, только их сумели обвести вокруг пальца?
Местные горы, стиснутые корнями могучих сосен, пестрели кавернами пещер. Большинство — просто щели между камней, но имелась, например, Грязная пещера — сложная паутина ходов с десятком выходов, и это только известных Вейлену, а сколько их там было на самом деле — не знал никто. Лабиринт этот тянулся вглубь материка и считался местом очень нехорошим, зловещим. Выслушав рассказ, Юстафия уже морально приготовилась лезть под землю — пещеры она не любила, но не поворачивать же назад!
К счастью, со слов лесника, в глубокие норы подозрительные типы не полезли, обосновались в первой попавшейся. Напрямую к ним пройти было бы гораздо ближе и проще, но Вейлен предпочёл заложить круг и выйти с тыла, со стороны безлюдных глухих мест, откуда эти трое не могли ждать нападения, зато имелся удобный подход к нужной пещере.
За полсотни метров до нужного места Вейлен сделал спутнице знак молчать. С его пальцев стекли несколько клочьев тьмы и окутали ноги обоих, приглушая шорох шагов. Юта с интересом понаблюдала за этим — и не сдержала смешка. Привыкает. Уже видит удобство и пользу в применении тьмы…
Хорошо, что Вейлен подстраховался заблаговременно: козырёк бурой скалы, нависающий над щелью между камнями, выступил из-за деревьев вдруг, а в следующее мгновение Подорожник замер, предостерегающе вскинув руку.
Пещера — ладно! Оказалось, они едва не налетели на пару хмурых типов, маячившую в стороне, благо их отделял разлапистый куст. Поначалу в груди ёкнула тревога, что их заметят, но беглецам явно было не до бдительности: они шёпотом переругивались.
Вскоре стал понятен и предмет спора: один уговаривал другого сбежать прямо сейчас, бросив третьего, потому что «он совсем отрубленный». Поначалу Юта подумала, что бросить они хотят раненого, но третьего не жалели — его боялись! «Прикончит», «тронулся», «лучше под суд» — в словах отчётливо сквозила тихая истерика. Такое отношение подельников к магу, а речь явно шла о нём, наталкивало на очень тревожные мысли.
— Прикрой, сниму этих двоих, — выдохнула Юта в ухо напарнику. Поймала напряжённый, хмурый ответный взгляд. Выразительно крутанула пальцами, завивая на ладони крошечный смерч, и схватилась обеими ладонями за горло, изображая удушение.
Подорожник состроил испуганную физиономию, закусил кулак и очень выразительно продемонстрировал, как он боится кровожадную Юту. Та с трудом задавила улыбку — нашёл же время паясничать! — и сосредоточилась. Управление воздухом давалось ей труднее огня, а требовалось накрыть сразу двоих, да незаметно!
Лучше всего помогал куст. Пусть за листвой силуэты только угадывались, но этого хватило для направления магии. Сосредоточившись и нащупав будущих жертв, Юта отрывисто кивнула напарнику и спустила удушающие чары. Управлять щупами так, чтобы рискнуть и доверить им подобное серьёзное дело, она не умела, не настолько хорошо владела вспомогательной стихией, а вот набросить воздушные пузыри — это можно. Сплести такие на подвижной мишени Юта бы не взялась, но, на счастье, мужчины стояли и магии не ощущали.
Тьма Вейлена хлынула волной, накрыла куст и фигуры дымным облаком, тускло пестрящим по краям, чтобы скрыть звук падения. Осели болтуны бесшумно — Юта определила это только по тому, как колыхнулись задетые ветви.
Убивать их без надобности никто не собирался, Грач придушила слегка, до потери сознания. Конечно, если она невольно перестаралась — горевать не станет, но должна была рассчитать правильно.
Послушав тишину несколько секунд, они крадучись обошли куст, и Юстафия принялась вязать обморочных преступников: наручников Подорожник захватил с запасом. Сам Вейлен, стараясь держать в поле зрения всю небольшую поляну и прикрывать товарища, медленно двинулся к пещере.
— Где вас носит, придурки?
Третий участник банды вывалился на поляну оттуда, откуда его ждали в последнюю очередь — со стороны моря. Юта вскинулась, Вейлен резко развернулся на месте…
Все на мгновение замерли, осознавая расклад сил — и одновременно отмерли, сорвались с мест, словно грохнул стартовый пистолет.
Ласточка окрысился, вперив взгляд в мундир инквизитора. Когда-то приятные черты исказила лютая злоба.
На белом лице — два бездонных провала, затянутых тьмой...
Юта не успела поддаться страху, рефлексы оказались быстрее. Отпрыгнула в сторону из положения сидя, кувырнулась через плечо… Неудачно, плечо обожгло болью, под лопатку подвернулся камень, выбивая воздух.
Вейлен метнулся Ласточке наперерез. Чёрная неоформленная волна в радужной бахроме рванулась к другой такой же…
Подорожник и сам внутренне замер: он понятия не имел, что выйдет из такого столкновения.
Его рвануло вперёд, словно скрепку на мощный электромагнит. Дёрнуло, обдало холодом — как в прорубь макнуло. Впечатало — с размаху, с силой, — в другое такое же твёрдое и живое. Дух едва не вышибло из обоих, швырнуло кучей об мёрзлую землю, седую от инея.
Задумываться Вейлену было некогда. Едва он сумел продохнуть — как получил удар в голову. Перед глазами потемнело, а следом чужие руки с силой сдавили горло.
Испугаться Подорожник тоже не успел. Грохнуло! Раз, другой… В обледеневшее лицо плеснуло горячим. Тиски ослабли. Сверху навалилась тяжесть, но тут уже Вейлен опомнился, свалил обмякшее тело набок, с трудом сел, борясь с подступающей рвотой. На губах было солоно, перед глазами — черно. В груди пекло, каждый вдох давался с трудом — и выворачивал кашлем.
Рядом легко стукнули ботинки — кто-то спрыгнул с небольшой высоты.
— Ты как? — участливо спросила Грач и подцепила его под локоть, помогая подняться.
Вейлен только грязно выругался и ухватился за Юстафию одной рукой, второй — рукавом — утирая с лица чужую кровь и, кажется, ошмётки мозгов. Сплюнул горько-солёную слюну, ещё раз ругнулся. В голове слегка звенело и качало, так что на плечи Юты он опирался без шуток.
— Что это за? — проморгавшись, он наконец сумел оглядеться. Они стояли на дне глубокой, с метр, обледенелой неровной каверны.
— Ты мне скажи. — Юстафия для надёжности ухватила его за ремень — уж слишком неустойчивым выглядел лейтенант. — Первый раз вижу столкновение тьмы с тьмой. Похоже на взрыв наоборот. Это я тоже могу сказать, — ехидно отметила она вырвавшуюся у напарника пару ругательств. — Ну у тебя и рожа, — насмешливо заметила, когда Вейлен повернул голову и с трудом сосредоточил взгляд на её лице.
На виске у товарища инквизитора красовалась ссадина, на щеке — грязное пятно. Глаза весело блестели, так что никаких серьёзных ран, наверное, не было.
— На себя посмотри, — отозвался он.
— Мериться будем? — широко улыбнулась она.
Подорожник качнул головой. Поморщился.
— Да ну в лес… — пробормотал неразборчиво — и, накрыв ладонью стриженый затылок, поцеловал приоткрытые для новой насмешки губы. Очень удобно, как раз одной рукой он её уже обнимал.
Он был готов и к новому удару, но Юстафия ответила на поцелуй — кажется, не менее охотно, с тем же жадным отчаянием. Когда тонкие пальцы вцепились в его волосы, Вейлена опять повело — но уже в другую сторону. Плевать было на звон в голове и кровь на лице, плевать на труп под ногами. Рука как-то очень естественно и неосознанно сдвинулась с плеч на талию — и ниже, стараясь обхватить как можно больше и прижать ближе.
Хрупкая, тонкая… От неё пахло осенними кострами, табаком, инеем — и кровью. Почему-то это вышибало мозги надёжнее чужого кулака.
Шумно вдыхая первобытно-волнующий запах, Вейлен скользнул носом вдоль белой полосы шрама, прикусил мочку уха, спустился по нежной шее к доверчиво подставленному под поцелуи горлу.
