— А что, тебе не растрепали ещё? — уточнил он. — Последнее время всё реже. Пена военных лет оседает. А ты к чему это спрашиваешь, если не собираешься меня страшно пытать и тащить в застенки Инквизиции?

— Всё к тому же. Ищу рациональные объяснения происходящему в «Сорочьем гнезде». Какова вероятность, что там прикопали кого-нибудь уже после войны? Не только Лося.

— Мизерная, — качнул головой Вейлен. — У нас тут жители не пропадают.

— А те, с кем ты разговариваешь? Не доводилось беседовать в тех местах?

— А, вон ты о чём! — сообразил Подорожник. — Хочешь верь, хочешь нет, а я к этому дому не имею никакого отношения. Все разговоры обычно происходят за пределами города и уж точно не в старом особняке. Кому он нужен, кроме Осота!

— Насчёт отсутствия у тебя с этим домом отношений у меня тоже есть вопрос. Ради какой гнили ты не сказал, что успел там пожить в приютские времена и был свидетелем странностей, которые выселили это почтенное учреждение из особняка? И только попробуй сказать, что я не спрашивала! Ты не такой валенок, под какой пытаешься косить.

— Ладно, ладно, не ворчи, раскусила, молодец! — он вскинул руки, сдаваясь. — Но мне правда нечего добавить к уже известному. Это же давно было, а я хотя и был смышлёным ребёнком, но в магии тогда ничего не понимал. Ну снились нам кошмары. Да, боялись мы этого дома, даже несмотря на то, что там оптограмм не было. В подвал вообще на спор ходили, обмирая от ужаса, только самые отчаянные, а ночью это было высшим шиком. Если интересуют мои маленькие грязные секретики, то кое-кого из товарищей мы туда силком затаскивали, попугать. Мне сейчас за это стыдно, но чего ты хочешь от малолетних засранцев-беспризорников. Не представляю, как подобные откровения могут помочь в расследовании. Закапывать мы там никого не закапывали и даже не запирали — самим страшно было.

— Ты можешь помочь, например, ответом на вопрос, кто из вас останавливал в доме часы.

— Часы? — растерялся Вейлен. — Какие часы?

Рассказ много времени не занял, но результат оказался неожиданным: Подорожник понятия не имел о таком поразительном обстоятельстве, работники приюта не заостряли внимания на этой проблеме. Бывали разборки, кто именно пролез в ту или иную комнату, но Подорожник не помнил, чтобы это заканчивалось чем-нибудь определённым.

В приюте попадались умельцы, способные вытащить часы из кармана не особо проворной воспитательницы, да Подорожник и сам мог бы такое провернуть в те годы. Но вот сделать это, а потом ни перед кем не похвастаться — в это верилось с трудом. Даже если провернул всё кто-то из старших детей, не мог он смолчать о подобной каверзе. Это ведь было не дело, не кража, которая полудиким подросткам казалась чем-то серьёзным, а демонстрация удали и ловкости.

— То есть ты хочешь сказать, что часы там правда останавливались сами? — подытожила Юстафия.

— Во всяком случае, я свет на эту загадку не пролью, — уверил Подорожник. — Но нельзя исключать вариант, что это было чьё-то развлечение, что называется, для себя. Я плохо помню старших, да и сверстников не очень хорошо, но там точно были выраженные одиночки.

— Ладно, чего гадать, — решила Грач. — Проведём эксперимент, сейчас-то там точно нет настроенных хулиганить подростков. Но я тебя убедительно прошу, если вдруг есть что-то ещё, что ты можешь добавить, скажи сразу. А то мне приходится прикладывать усилия, чтобы ни в чём тебя не подозревать.

— Не сердитесь, тётенька инквизитор, я больше не буду! — кривляющимся тоненьким голоском взмолился он, после чего добавил уже вполне серьёзно: — Но кое-что и вправду есть. О чём таком ты разговаривала позавчера с Волком, что ко мне явился его старый приятель со странными вопросами?

Быстрое сопоставление разговоров привело к выводам, мало отличавшимся от того, что Вейлен подумал после визита уважаемого горожанина.

— Волк с Выдрой прикончили сестру Клён и прикопали в «Сорочьем гнезде»? — сформулировала Грач.

— Звучит как бред, уж извини, — скептически проговорил Подорожник, умолчав, что ему тоже приходило в голову нечто подобное. Он тут голос разума, а за паранойю отвечает Юстафия, не надо меняться ролями.

— Согласна, глупо, — поморщилась она. — Но ведь почему-то эти двое забеспокоились!

— Ну… Вряд ли в Столпорушение хоть кто-то остался кристально чистым! Волк хороший мужик, порядочный, но кто знает, что они могли натворить в то время. Может, правда с кем-то счёты свели. А может, у них там кубышка зарыта с неправедно нажитым, отнятым у какого-нибудь купчишки. Вместе с купчишкой.

— Ладно, ты прав. Завтра эксперт приедет, всё узнаем.

— Кстати, об эксперте, — оживился Подорожник. — Какие у тебя планы на ближайшую ночь?

— У тебя есть интересное предложение, от которого невозможно отказаться? — предположила она.

— У меня их сразу несколько! Только представь себе: ты, я, осенний проливной дождь — и «Сорочье гнездо»… — он широко повёл рукой, обрисовывая великолепную перспективу. — Отличная идея для свидания, что скажешь?

— Неплохо, но хотелось бы подробностей. Ты собираешься караулить зловещие ужасы или кого-то вполне материального?

— Всего понемногу. Хочется сегодня разболтать в баре, что ты завтра притащишь туда мага и перевернёшь весь участок, и потом посмотреть, кто придёт что-нибудь раскапывать под покровом ночи.

— Мне нравится идея, — рассеянно проговорила Юстафия, — но не нравится идея идти туда с тёмным магом ночью.

— Я тебя, наверное, расстрою, но я одинаково опасен независимо от времени суток, — рассмеялся он. — Ночь, день, на меня это совершенно не влияет.

— Я знаю. Но это влияет на меня, — призналась со смешком.

— Страшно? — Вейлен удивлённо вскинул брови.

— Страшно, — спокойно согласилась она. — Впрочем, одной будет ещё страшнее...

— Я могу подежурить один, — предложил Подорожник. — Мне-то там не страшно. Особенно одному, с тобой будет потруднее.

— Почему? — растерялась Юта.

— Видела бы, как ты выглядела в доме, не спрашивала бы! Жуть, — поёжился он и поспешил сменить тему, пока товарищ инквизитор не рассердилась. — Ну ладно, с ночью мы определились. А на день какие планы?

— План на день — рисовать план, — легко переключилась она. Тонкости ночного дежурства можно было обсудить и позже.

***

Мрачное ясным солнечным днём, в дождливом сумраке «Сорочье гнездо» выглядело безнадёжно мёртвым. Сейчас, глядя на его парадное крыльцо, Юстафия видела труп в той стадии разложения, когда полужидкая плоть обнажает желтоватые кости, и не то что восстановить — опознать покойника уже невозможно. Казалась дикостью мечта Осота сделать из этого музей. Снести до основания и разбить на месте парк — вот достойная судьба для этого места, как и предлагала пара свидетелей. Умом Грач понимала, что плоть кирпичная куда крепче и долговечнее плоти белковой, и осыпавшуюся штукатурку не так уж трудно восстановить, и даже рухнувшую крышу можно поправить. Но чувства брезгливости это понимание не умаляло.

Они подошли к крыльцу и заметили вдалеке длинную мосластую фигуру Кувшинки, шагавшего навстречу, так что остановились его подождать на углу возле эркера. Под огромным чёрным куполом зонта, в старомодном плаще с пелериной, архитектор тоже казался призраком прошлого и частью осенней мороси.

Юстафия в раздражении выбила пальцами огонь и прикурила. Когда кругом видятся трупы и призраки, это с головой что-то надо делать, а не с окружающим миром. Вейлен глянул на неё неодобрительно, но, к счастью, промолчал.

— Как удачно, что вас двое, — отметил Кувшинка, поздоровавшись. — Будет гораздо удобнее.

— Удобнее что? — озадачился Подорожник.

— Измерять, конечно. Вы измеряете, я записываю. Идёмте внутрь.

— А наружные размеры вы зафиксировать не хотите? — предложила Грач. — Пока мы всё равно мокнем.

— Нет нужды, — обрадовал её архитектор, — я нашёл кое-какие материалы, которые успел подготовить Молекрат Лось, они, к нашей удаче, начали снаружи.