— Неужто птице есть дело до травы под ногами? — припечатал он одним из лозунгов времён Столпорушения.

— Я образованный человек, Плекан, и прекрасно знаю, что без травы под ногами не будет неба над головой, — иронично отозвалась она продолжением присказки. — Ни я, ни моя семья никогда не лезли в политику, отец ловит убийц, а мама — ткачиха на фабрике. И фамилия у неё девичья — Вереск.

— И что же, никаких положенных девице из хорошей семьи умений? — подначил он со смешком. — Вышивка, что там ещё, музыка?

— Чем вас вышивка-то не устроила? — рассмеялась она. — Можно подумать, крестьянки этим не занимались. Да и музыка не только птичья забава.

— Ладно, это всё демагогия, — сдался архитектор. — Но чем я могу быть полезен в «Сорочьем гнезде»?

— Для начала хочется составить примерный план дома и понять, не спрятано ли там что-нибудь необычное. Или Лось, который так и не вышел из этого дома. Уж вы-то всяко вероятнее найдёте потайные комнаты, если они есть, — начала Юстафия с главного.

— Разумно, — согласился он. — Тут действительно поможет составление плана.

— Кроме того, интересно попробовать установить, какие части сохранились от прежних хозяев, а ещё объяснить некоторые странности. Вы бывали внутри?

— В детстве лазил, как все мальчишки, — спокойно ответил он. — Но для экспертного заключения этого мало. Тогда казалось странным абсолютно всё, детская фантазия не знает границ, сейчас… Вряд ли.

— Вы относитесь к числу скептиков, которые полагают, что в старом доме нет ничего странного? — полюбопытствовала Юстафия.

— Странное — возможно, но вот полагать, будто дом пожирает людей или там есть пространственный разлом, ведущий в другие миры, как утверждает наш многоуважаемый историк… По мне, так это отдаёт безумием. А вы считаете, там действительно есть нечто опасное? — Кувшинка состроил скептическую физиономию.

— Не люблю строить предположения, пока не разберусь в предмете, — возразила она.

— Ну что же, раз так — можно взглянуть. Только когда?..

— Послезавтра? — предложила с сомнением. — Лучше днём, а то там и так темень, ещё не хватало ночью шарахаться.

— Хорошо. А я до тех пор гляну, может, сохранилось что в городских архивах. Мне кажется, Молекрат успел что-то сделать до своего исчезновения.

Не сразу, но Юстафия вспомнила, что так звали пропавшего Лося, и охотно одобрила полезное начинание. Они ещё немного обсудили предстоящую вылазку, дом и что там может понадобиться на месте, и Кувшинка, извинившись, предпочёл сменить её компанию на собравшихся за другим столом приятелей.

Ну что ж, архитектор нашёлся. Весьма неплохо для второго дня расследования такого странного дела. Где бы ещё отыскать подходящего мага земли! Кувшинка, к сожалению, был неодарённым, так что срубить два дерева одним ударом не вышло. С другой стороны, он кое-что понимал в технике и обещал взглянуть на котёл и прочие механизмы. От них Юстафия сюрпризов всерьёз не ждала, но для очистки совести следовало проверить.

— Нет, ты точно разучилась отдыхать. — На освободившийся стул напротив плюхнулся Вейлен и со стуком водрузил перед собой полупустую кружку.

— Предпочитаю совмещать, — отозвалась Юта. — Встречный нескромный вопрос, у тебя что, совсем нет друзей и личной жизни?

— Моя личная жизнь сейчас — это ты. Ты рада? — разулыбался он. Веселье Грач не поддержала, продолжила испытующе смотреть, и Подорожник, со вздохом отхлебнув из кружки, ответил серьёзно, правда, не на поставленный вопрос: — Если это намёк, что я тебя достал, — не волнуйся, к Волку я с тобой точно не пойду, и вообще могу оставить в покое.

— Я этого не говорила, — возразила Юстафия. — Почему ты не хочешь идти к Волку?

— Он меня за уши таскал ещё сопляком, когда я у него рыбу воровал, и при случае готов повторить сейчас, — рассмеялся Вейлен. — У тебя и так немного шансов его разговорить, а со мной не будет вовсе. Сердится он на меня.

— Хорошо. Но на вопрос ты не ответил. — Юта это заметила и просто так спускать не стала.

— Моё сердце совершенно свободно! — заверил Подорожник. — Так что с удовольствием отведу для тебя уголочек.

— Какой уголочек? При чём тут это вообще? — поморщилась Юстафия.

— Ну ты же сама про личную жизнь спрашивала… Да ладно, не ворчи. Мне просто любопытно, что получится из этого расследования. — Вейлен окончательно оставил дурашливый тон. — Никогда не видел профессионала Инквизиции в деле со стороны. И вообще интересно наблюдать за чужой хорошей работой. Я, может, учусь.

— Ты так часто хвалишь мою работу, что я начинаю подозревать изощрённую издёвку. — Юстафия со смешком качнула головой.

— Если только самую малость, — заверил он с улыбкой. — Обидно всё-таки, меня бы Кувшинка в задницу послал с идеей осмотреть особняк, а с тобой вот — поди ты! — согласился пойти и план составить. Инквизиция, не улитка чихнула, уважают.

— Меня бы он тоже послал, если бы не общий интерес к бильярду.

— Может быть. Но всё равно у тебя ловко получается подбирать подход и задавать вопросы, и я сейчас серьёзно, — похвалил Вейлен. — Что значит — школа. Нас-то особо не учили, так, основные процедуры в голову вбили, законы, всякое такое. Но у нас другое обычно и не надо, какие уж тут преступления. А это вон какая ювелирка! Вроде как ты в бильярд играла.

Ощущение, что Подорожник издевается, у Юстафии после этого монолога только окрепло, но обсуждать его не хотелось.

— Как думаешь, Волк уже вернулся?

Вместо того чтобы глядеть на часы, Вейлен обернулся к полутёмному залу, к которому сидел спиной, окинул взглядом присутствующих.

— Думаю, да, можно выдвигаться.

— Как ты это понял?

— Рыбаки — народ постоянный, они всегда очерёдность соблюдают, поэтому если вернулся...

— Слушай, я из столицы и моря толком не видела, но не дура же! — оборвала его Грач. — Какая очерёдность, что ты несёшь?

— Шучу я, — вздохнул он с какой-то обречённостью. — Вон, видишь того рыжего крепкого паренька? Он у Волка матросом ходит.

***

Хотя на встречу со старым рыбаком Подорожник идти отказался, но до порта Юстафию проводил и показал нужную лодку. Хозяина описал очень странно — мол, морского Волка ты ни с кем не перепутаешь, если книжки читала, — и благословил на подвиг. А на все попытки выяснить подробности отшучивался, что это неописуемо. Через пару минут Юте надоело упражняться в остроумии и пытаться добиться внятного ответа, так что она махнула рукой и отправилась на поиски, рассудив, что ничто не помешает ей спросить ещё кого-то: сейчас было достаточно людно, народ возился у многих лодок.

У порта море пахло резко и тяжело — гнилыми водорослями, стухшей рыбой и крепкой, ядрёной солью. Даже в носу засвербело, очень захотелось прикрыть лицо платком, но Юстафия волевым усилием сдержалась. После такого с ней точно по делу никто разговаривать не станет.

Когда она дошла по шаткому понтонному причалу до нужной посудины — бело-зелёной, обшарпанной — и разглядела мужчину, возящегося на борту с сетями, сложнее всего оказалось не заржать. Но пару крепких ругательств в адрес Вейлена она мысленно отпустила, пусть и с нотками восхищения.

Подорожник, конечно, зараза, но описание и правда дал исчерпывающее.

Рыбак был седовлас, лохмат, носил нечёсаную клочковатую бороду. Один глаз его закрывала повязка, а вместо левой ноги ниже колена красовалась деревяшка. В зубах он мусолил пустую трубку. Для полноты картины не хватало попугая, но рядом с капитаном на поручне сидела седая встрёпанная ворона, явно не случайная.

Старая лодка службу несла исправно и была надёжной рабочей посудиной без малейшей попытки придать ей лоска. Самая простая — крошечная рубка впереди, где один человек с трудом развернётся, на корме внушительная лебёдка для трала, леерное ограждение из тонких тросов на погнутых железных столбцах.

— Добрый вечер! Буркан Волк, я полагаю? — окликнула она старика.

— Добрый, — буркнул тот нехотя, не отвлекаясь от своего дела. Ворона и та проявила больше интереса к чужачке.