— Терпи, — приговаривал я. — Иначе рана загноится.

— Пи! — Седой явно считал, что я преувеличиваю, и что достаточно зализать рану, а не испытывать дискомфорт от погружения в воду. Но в итоге смирился. Когда я закончил мыть его, он выглядел…жалко, — взъерошенный, с прижатыми ушами… зато чистый. Ну, шерсть, конечно, всё равно оставалась обгоревшей, но тут уж ничего не поделать. Со временем отрастет новая, белоснежная.

Я промокнул его шерсть сухой и чистой тряпкой и достал баночку с регенерирующей мазью — той самой, что когда-то создал для ускорения заживления кожи после закалки, и которой осталось совсем немного. Буквально на два-три применения.

Аккуратно нанес мазь на ожог. Седой вздрагивал, но терпел — видимо понял, что это ему на пользу.

Затем влил в него еще порцию живы.

— Вот так, — я погладил мурлыку по голове. — Через пару дней будешь как новенький.

Седой фыркнул, но потерся о мою руку. Я аж на мгновение дар речи потерял от такого жеста. Обычно он так не делал, просто лежал где-то рядом или в лучшем случае на коленях, но вот так… потереться… Это что-то новенькое.

Грэм, тем временем, занимался добычей. Он разложил туши саламандр на столе и методично их разделывал: вскрывал, сцеживал кровь в бутылочки и отделял мясо от костей.

Я присоединился к нему, взяв на себя огненную крапиву. Я выжимал сок из её стеблей и собирал его в отдельную емкость. Едкий, жгучий сок, который так хорошо подходил для закалки. Похоже, ближайшие несколько деньков меня ждет очередная порция боли.

Я покачал головой. Все развитие, что Дара, что связей, что закалки, что использования Усиления сводилось к боли.

Рассветница, тем временем, неохотно, будто покидая насиженное место, спустилась с моего плеча и начала исследовать дом. Ее маленькие лапки цокали по полу, а полупрозрачное тело светилось мягким янтарным светом.

В конце-концов она устроилась у очага, рядом с кадочками, где чахла моя огненная крапива — та самая, которую я пересадил из Проплешины и которая никак не хотела приживаться в обычных условиях.

И тут я заметил кое-что странное.

Воздух вокруг рассветницы… дрожал — едва заметно, как над раскаленным камнем. Я проверил рукой и понял, что в радиусе полуметра от ящерки температура была ощутимо выше. А вот это уже интересно — она что, создает вокруг себя зону, в которой ей комфортно?

— Дед, а как вы брали с собой рассветниц? Ты вроде сказал, что они приручались.

— Так мы их брали ненадолго, — утер пот со лба тыльной стороной ладони Грэм, внутренняя была в крови от разделки саламандр, — А потом относили обратно. Мы же каждый день ходили в Проплешину, так что ящерицы успевали напитаться огненной живой.

Я кивнул.

— Значит, кристалл внутри нее рано или поздно исчезнет?

— Конечно. — уверенно ответил старик.

— А я могу дать ей кристалл? Не то, чтоб я собирался сейчас делать подобное, мне интересно возможно ли это? Обычный подойдет? Или только огненный?

— Нет, сожрет-то она и обычный, — хмыкнул Грэм, — Но вот такой мощный эффект будет только от огненного.

— Понятно.

Я еще раз взглянул на рассветницу, затем перевел взгляд на огненную крапиву рядом с ней и…замер на мгновение, не поверив своим глазам.

Листья крапивы, прежде поникшие и бледные, начали расправляться. Красные прожилки наливались цветом, становились ярче и насыщеннее. Стебли, еще минуту назад казавшиеся безжизненными, приобретали упругость. И растения в прямом смысле тянулись к рассветнице как к источнику жизни. Не к очагу, а к ящерке, излучающей огненную живу. Интересно, когда кристалл она переварит, то и это поле исчезнет?

— Дед, — позвал я тихо. — Посмотри на это.

Грэм оторвался от разделки и подошел. Несколько секунд он молча наблюдал за рассветницей и крапивой.

— Ничего себе, — произнес он наконец. — Вот это новость.

— Ты знал об этом?

— Ну…мне как-то не встречалась раньше рассветница, сожравшая здоровый кристалл огненной живы, так что нет, не знал. Будь она обычной, то такого бы не было.

Я кивнул, соглашаясь.

За время, пока я отмывал и лечил Седого и выжимал крапиву, последствия отката от применения Усиления окончательно отошли, да и голова уже не так сильно болела, так что я рискнул провести еще один Анализ. На рассветнице — хотелось побольше узнать про это существо.

Анализ.

Я сосредоточился на рассветнице, и система откликнулась:

[Объект: Рассветница

Тип: Рептилия (огненная)

Редкость: Редкая

Описание: Небольшая ящерица, обитающая в зонах высокой концентрации красной (огненной) живы. Полупрозрачная кожа позволяет видеть внутренние каналы, по которым циркулирует энергия. В дикой природе рассветницы служат индикаторами богатых энергией участков.

Текущее состояние: Особь поглотила огненный кристалл живы, который ещё не полностью ассимилирован. Кристалл создаёт вокруг носителя постоянное поле огненной живы радиусом 0,5–1 шаг.

Особые свойства: Генерация локального поля огненной живы (пока существует кристалл).Контроль собственной температуры (от комфортной тёплой до обжигающей). Способность впитывать избыток огненной живы из окружения.

Примечание: После полной ассимиляции кристалла особь, вероятно, эволюционирует. Характеристики после эволюции непредсказуемы.]

Да она же, по сути, живой инкубатор для огненных растений! Пока кристалл внутри неё, она будет генерировать поле огненной живы — идеальные условия для крапивы и других растений с огненным типом энергии. Этим нужно пользоваться.

Я ещё какое-то время наблюдал за рассветницей: она устроилась поудобнее, свернувшись калачиком у очага, и прикрыла глаза. Маленький янтарный дракончик, излучающий тепло и жизнь.

После рассветницы я занялся симбионтами.

Семени-Скитальцу, я чувствовал через связь, уже не терпелось двигаться: он испытывал постоянное беспокойство, желание уйти в землю, куда-то…удрать. Да уж, по-другому и не скажешь. Ладно, от нашей связи он никуда не денется, так что выпущу его, пусть выдохнет. У него был сегодня тяжелый день — червями поймали, потом подчинили, затем потащили в жаркую область. Сплошной стресс.

Я вынес кадочку с ним во двор и осторожно выпустил его в землю сада.

Клубень тут же зарылся в землю и начал медленно перемещаться по саду, словно пробуя на вкус новую территорию. Его путь можно было легко отследить по чуть приподнимавшейся земле, как от крота. Вглубь он пока уходить не рисковал.

Корнечерви тут же почуяли его. Оба — и старший, и младший — помчались к скитальцу и, догнав, буквально прильнули к нему. Через связь я ощутил их… удовольствие? Удовлетворение? Они тянули от него живу, как растения тянут влагу от подземного источника. Скиталец не возражал. Наоборот, присутствие корнечервей, кажется, его успокаивало. Он обследовал территорию сада медленно и методично, и в конце-концов остановился возле живосборников.

Сердечник я, тем временем, вернул в большое ведро с землей, где были посажены ценные семена, которые дал мне Тран.

Виа отдыхала, я чувствовал как ей тяжело от сожранного и переваренного количества чужой плоти. Душильник был уже пободрее, однако его всё равно пришлось держать в полувялом состоянии, потому что я знал, что он мне сожрет весь сад — ему только волю дай.

Лишь после этих дел мы с Грэмом добрались до корыта с водой и смыли с себя всю грязь и запах Проплешины. После этого старик приготовил мясо саламандр на углях и оно пришлось как нельзя кстати — голод я испытывал неимоверный, ведь сил потратил сегодня много.

Мы ели, разговаривая о мелочах, и я чувствовал, как напряжение сегодняшнего дня понемногу спадает. Грэм рассказывал как они еще мальчишками охотились на панцирников и работали командно, потому что по одному бы таких существ они не одолели. А я слушал и только иногда задавал уточняющие вопросы.

У деда было отличное настроение. Я уже второй раз замечаю, что если Грэм неплохо поохотился, то настроение его сразу ползет вверх. Он будто снова ощущает себя охотником и чувствует в себе силу.