У осиново-березовых колок Иван увидел такой же как и их собственный караван. Ночью что ли шли? Или просто раньше снялись после ночевки? Сейчас уже не важно. Главное что пришли. А значит высланный им гонец вовремя Белобородова нашел. Будет теперь с кем на новой родине лить пушки.

На опушке явно братались. От души Зарубина отлегло. Теперь есть шанс что ладно закончится его, начавшаяся еще на прошлый Покров гонка.

Тогда из-под Гжатска они с Дьюмурье ушли. Француз пел про каких-то адских чудовищ выползших из реки, а ляхи Пуловского о драконах бросавших в них свои зубы. Надо же было так папистам испугаться!

Чика улыбнулся. Чудных птиц он и сам в небе видел, да и раньше о них рассказывали. Много чудного и богомерзкого у царя Петра. Те же паровозы чадящие. Они наверно на французского невежу и вылезли.

Слух о том что царь Иван Антонович драконьим зубом убит впереди Чики шел. Иван за его душой даже помолился. Хороший государь был, хоть и не царь конечно. Да и Бог с ним. По дороге они нашли ещё Петра Фёдоровича. Беглый унтер из однодворцев был грамотен и велеречив, знал даже сносно немецкий. Пересыльная команда вовремя попала на глаза людям Дюмурье. Тот передал его Зарубину и нехотя, перед расставанием, отдал Ивану в обмен на припасы часть своей кондотьерской кассы. Новоявленный царь сбежавший из полка под фамилией Чернышева природный русский и, как считал Иван, для того дела даже лучше погибшего под Гжатском жиденыша.

Дьмурье ушел на восток. Прорываться к своим. По пути, как слышал Чика, француз еще дважды воскресил «царя Ивана». Верховья Дон вроде ещё пылают. Там ли Шарль или уже у своих Иван не знает. Ему самому вот по началу тоже шла удача. Подняв Яик он через верных Иоанну Васильевичу людей Оренбург взял. А там казны, боезапасы, да армия… Полыхнуло в Башкирии. Заводы начали гореть. Не удалось башкир сразу остановить, а потом не очень с заводскими заладилось. У Сатки посланные лучшие полки петровский генерал Деколонг разбил. Не без труда. Люди Белобородова южнее отошли. Но от Казани шел Суворов и битва у Юзеева совсем не заладилась. Чика только и успел с ближниками в Оренбург завернуть да в Яицкий городок ушел. Сам же новоявленный царь вроде готов был город оборонять. Дербенев по вызову Чики успел на Яик от Саратова. Арапов же остался не успел из-под Самары, рассеяны его мужички были у Ставрополя.

Зарубин же пока держался Оренбург собрал войсковой круг. На нем решили что не будет казакам с безбожным царем надежды. Иван предложил уйти всем кто охоч в Персию. Не много желающих было. Но тут Дербенёв поспел со своими крещеными калмыками. Фёдор Иванович идти в бывшие Джунгарские земли и предложил. Мол места ещё те пусты и китайцы его единоплеменников приняли с щедростью. На том и порешили.

Не все пошли, третью часть войска Чика точно увел. В основном молодых, но половина уже была с семьями. Вот и Белобородов спускаясь по Ори к её истоку много работников привел. Должно быть и пушки есть с мастерами и припасами. Значит есть шанс через земли кыпчаков и найманов всем потоком пройти. Не решаться те воевать, даже если с аргынами будут вместе.

Атаман глубоко вздохнул. Талый воздух несший смолы берез да осин бодрил. Войску на Или быть! Не уступят казаки царю московскому своей воли и веры.

ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ЧАСТНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 1 июня 1776 года .

Сегодня было необычайно тепло. Светило солнце. Пели птички в парке. Мы сидели на обширном дворцовом балконе. Вдвоём с Линой. Без гостей и слуг.

Вездесущих и вечно угодливо-липко-подобострастных слуг здесь Каролина не приветствовала. Хватало залов остального дворца для сего «удовольствия». Гостей на своей половине мы тоже не слишком привечали, встречая и принимая их в «профильных» залах дворца, вроде салона, чайной комнаты, бильярдной и прочей библиотеки, где книги были скорее дизайнерским антуражем, чем помещением, где их кто-то читал. У нас была частная библиотека на нашей частной половине, куда, как и в тот же Рыцарский зал мало кого приглашали. Даже дети наши там не так часто бывали. Ну, вот Леночка ещё, но, она ведь, по факту, член нашей Семьи, так что. Да и то, Лена не могла туда войти без приглашения. Впрочем, Лина приглашала. Они часто играли в шахматы и болтали на разные темы.

Сам факт того, что Елена так часто бывала на нашей частной половине подчёркивал её статус. Нет, не как статс-дамы, их довольно много при Дворе, а фрейлин так было вообще за сотню. В общем, у Леночки был совсем (ну, почти) исключительный статус при Императрице.

Я с Еленой пересекался довольно редко и эпизодически. Она же не моя статс-дама. Так, сталкивались иногда в залах или в приёмной Царицы.

Каролина мечтательно смотрела с балкона в парк под нашими окнами.

— Петер, даже не верится, что наконец-то наступило лето! Я так устала от холодного и дождливого мая!

Киваю.

— Да, радость моя. Грозы накатывали одна за другой. И вот, наконец, солнце и ясное небо.

— Милый, а пошли погуляем в парке. Вдруг завтра погода опять испортится. Давай ловить солнечный момент в нашей жизни.

— Давай.

Встаю и галантно протягиваю руку:

— Герцогиня, разрешите вас пригласить на променад? Погоды стоят чудесные, право!

Жена мило улыбнулась, и, опёршись на мою руку, встала из плетённого кресла.

— Герцог.

— Герцогиня.

Мы часто титуловали друг дружку в частной жизни, помимо имен, каким-то менее значимым титулом, коих у каждого из нас был целый список — выбирай любой по настроению. Сегодня мы были Герцогом и Герцогиней, а не Императором и Императрицей. Без официоза. Просто светская прогулка. Могли титуловать друг друга князем и княгиней, даже бароном и баронессой. Всё это наши титулы и всё это правда.

Устаешь быть монархом. Иной раз до отвращения. Так что за закрытыми частными дверями мы сбрасывали с себя невидимую Корону и становились просто дворянами.

Обыкновенными.

Лина сладко потянулась. Конечно, прилюдно она бы такого не сделала. Она умела демонстрировать величественность так, что летом стекла во дворцах покрывались морозными узорами. Этого у неё не отнять.

— Ох, косточки мои старенькие…

Наигранно прокряхтела она.

— Дорогая, не наговаривай на себя. Ты женщина хоть куда.

— И куда?

Она знала это шуточное выражение и потому прижалась, заигрывая.

— Куда скажешь.

Улыбка.

— А может я хочу отдать инициативу?

Киваю.

— Это всегда пожалуйста. За мной не заржавеет, радость моя.

— Хочу романтический ужин!

— Хорошо. Я отдам распоряжения. Чего пожелает моя Госпожа?

— Хочу рыбу. И морепродукты. На твой вкус. Я тебе доверяю в этом вопросе.

Поднимаю бровь.

— Только в этом вопросе доверяешь?

Смех.

— Ладно, проказник-шалунишка, пойдём гулять.

Мы гуляли. Болтали. Шутили. Смеялись. Парк хорошо охранялся, поэтому мы гуляли без охраны. Просто вдвоём.

Тут впереди показались три женские фигуры, которые шли в нашу сторону по дорожке. Центральная фигура явно Леночка. Она всё ещё носила траур по погибшему мужу и потому её не сложно было узнать на ярко освещённой солнечными лучами поляне. Ещё две женские фигуры — нянечки, каждая из которых несла одну из девочек-близняшек.

Просто идиллия.

Елена сделала реверанс.

— Ваши Величества…

Императрица (вновь Императрица) приветливо улыбнулась своей статс-даме.

— Леночка! Рада тебя видеть! У тебя прелестные девочки!

— Спасибо, моя Госпожа.

Протягиваю ладонь. Елена с достоинством кладёт свою ладошку. Протокольно целую её руку. Нет, она ничуть не стесняется. Она почти всю жизнь жила или выросла при Дворе. Для неё случайно встретить Императора, тем более, Императрицу, не такое уж и событие в жизни. Тем более что она Светлейшая Княгиня, на европейский манер — принцесса, а не девочка с базара.

Лина не видит ничего предосудительного в том, что я поцеловал руку принцессе. Обычный светский протокол.