Она тоже вскинула руку и через секунду грохнул выстрел. Щепки полетели.

Склоняю голову перед любимицей.

— Молодец. Признаю.

Молодая баронесса победно подмигнула мне.

— Принимаются извинения за сомнения.

Вот же зараза! Я ведь не извинялся!

— Ладно, Лен, поехали. А то на выстрелы действительно охрана сбежится. Да и замёрзла ты наверняка, а я даже термос с собой не взял, растяпа.

— А, пусть сбегаются. Отобьёмся в два ствола.

Я ж говорю, Лена — очень интересная барышня. Очень будет интересно жить с ней её жениху и мужу.

Упомянутая Лена, спокойно снимает с плеч свой модный рюкзачок, и, словно волшебница, вынимает оттуда термос и две чашки. Интересное кино. Две чашки. Одной. Совпадение? Ага. Зная Леночку и её покойную маму, однозначно совпадение. Просто взяла на всякий случай, с кем не бывает? Хотя, они же с Варей обычно катаются. Тогда понятно.

Любимица моя по-хозяйски уверенно разливает чай по термокружкам.

— Держите, Дядь.

— Спасибо, душа моя. Что б я без тебя делал.

Кивок.

— Выли бы на Луну и стреляли в небо, надеясь, что кто-то из охраны услышит вашу пальбу. Выстрелов шесть и их не могут не услышать. Они же наверняка уже бегут там с тулупом и рюкзаком снеди. Чай в ваших термосках им по службе положен, точно знаю.

Послышалось мерное сопение. Младшая Нартова усмехнулась язвительно, кивая в сторону:

— А вот и охрана, легка на помине. Услышали-таки. Не прошло и полгода. Их только за смертью посылать, как Вы любите выражаться.

Охрана действительно прибыла. Тоже на лыжах. Но, видя такую мирную картину, как Император и баронесса, которые просто пьют чай из термокружкам, остановились поодаль. Лишь старший прокричал:

— Всё нормально, Государь?!!

Киваю. Машу рукой, мол возвращайтесь на исходную позицию. Не портите нам тут момент своими кислыми физиономиями.

Они откатились, но даже не на полсотни метров, так, чтобы не сильно мозолить глаза, но, вдруг что…

Чай был горячим. Тепло приятно лилось в мою душу. Давно мне не было так хорошо и покойно, как в этом зимнем парке.

Лена молчит. Явно что-то хочет сказать или спросить, но не может собраться с духом.

Киваю.

— Говори. Я всегда слушаю и слышу тебя. Ты это знаешь.

— Говорят, что я очень похожа на свою маму в молодости?

Вновь киваю, и отвечаю с какой-то печалью:

— Очень, душа моя. Очень. Лицо. Стать.

Елена спросила тихо:

— Ты любил её?

— Любил. Ты же знаешь.

Столько лет прошло, а горько. Лина была выбором моей головы, а вот сердце…

Мы снова молчим.

Становится зябко.

— Пошли. Провожу тебя, красавица.

Улыбается.

Встаем на лыжню. Скользим неспешно к дому Нартова.

Остановились. Отдышались.

Охранники мои приотстали.

Смотрит на меня. Решается.

— Дядь Петь, ответь мне. Только правду. Для меня это очень важно.

— Отвечу.

— Я — твоя дочь?

Елена едва заметно дрожит. Продрогла? Вряд ли. Это нервная дрожь.

— Не знаю, понравится ли тебе мой ответ, но, нет. Ты мне не родная дочь. У нас с тобой нет ни одной капли общей крови. Ты — дочь Степана Нартова. Он — твой отец. Не сомневайся.

Лицо её вспыхивает улыбкой. Глаза загораются.

Изобразив на лыжах книксен, она неожиданно удаляется.

Уже почти у дома она поворачивается и почти кричит:

— Спасибо!

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ВЕЛИКОМОРСКАЯ ПРОВИНЦИЯ. КУНИКУЛЯРИИ. МАГДАЛЕНА. 10 (21) февраля 1774 года.

Погода с утра радовала. Ветер совсем стих. Солнце палило жарко. Как сообщили с утра по эскадре в девять часов было целых шесть градусов. Юг. Море. Тут и снег то выпал всего пару раз, но толком и не лёг. Не Рим и не Аяччо. Там снеговиков детвора успевает налепить и даже в клюш местные посостязаться могут. Заразились они этой северной игрой за десять лет что квартирует здесь русская эскадра. Местные конечно предпочитают пинач, точнее своё кальччо.

В полдень весь гарнизон базы и экипажи судов Южной эскадры, включавшей и окормляемый Осипом «Лапоминк», выстроилась на торжественное построение. Губернаторствующий на островах брат Иван произнёс речь, батюшка отслужил молебен, потом спели «Боже, Царя храни!» и прошли под марши перед собравшимися. Осип Абрамович вел экипаж своего пинка под «Варяг», имея такую привилегию, как лично в том знаменитом бою под Керчью участие принимавший. Затем дали большей части служивых отдыхать, организовав на судах и в казармах торжественный обед. Вечером планировали фейерверк. А сейчас Осипа с женой ждал на обед брат. К нему, по случаю, ещё шурин с семьёй приехал.

За прошедшие пятнадцать лет Осип Ганнибал возмужал. Окреп. Просолился морем. Вырос от юнги-марсового до капитана второго ранга. По осени женился. И сразу в поход. Балтика осенью зело бурная. Пинк его пришлось в Киле месяц латать. Но, он эскадру потом почти догнал. На неделю только «Лапоминк» в порт Магдалены позже пришел. Быстра посудина! Не зря её пираты любили.

По приезду же Осипа ждал сюрприз. На причале его уже встречала Марьюшка. Посуху успела быстрей. У брата Ивана Абрамовича те два дня и жила. Потом-то им отдельный домик выделили. Небольшой, не то что в Ярославском имении, но уютный. «Гнёздышко». А с этими «питичьими жилищами» у Осипа ещё с малолетства в егерях особо теплые отношения.

Остров Ла-Магдалена не сказать, чтобы большой. Уж точно не чета соседней Сардинии. Но бухты удобные. Еще древними римлянами освоены. Но, после них, в целом, здесь было запустение. Десять лет как оно окончилось. Государь Петр Фёдорович у генуэзцев, уже потерявших саму Корсику, эти острова купил, вместе с крепостью Бунифазиу. Крепость эту, на юге Корсики, пришлось англичанам переуступить, в аренду. А на островах Магдалены уже сами русские строиться начали.

Рельеф здесь ровный, идти недалеко. Пришлось даже круг для прохода по набережной дать. Мария Алексеевна настояла, что нужно себя показать и с другими офицерскими женами успеть при встрече раскланяться. Гордится она своим мужем-арапом. Целый капитан! И брат губернатора.

Вот и двухэтажный особняк Ивана Абрамовича. Бывший варяжский артиллерийский офицер уже контр-адмирал, гражданский начальник Великоморской провинции Российской Империи. Провинции дальней и небольшой, пока только вот эти острова, да ещё Пелагские острова включающая. Последние причём тайно. Официально тамошняя Лампедуза в частной голландской аренде.

— Оу, Маша, Осипу, здра св уйте! — радостно встретила пришедших суетившаяся на крыльце.

Она замужем за черным русским уже несколько лет. Язык выучила, но не всё ей выговорить получается. Корсиканцев здесь полно, так что полного «погружения в новый язык», как говорят на флоте, нет.

Осип приподнял треуголку.

— Бонгхьорну, Мария, — ответила его супруга. Она учила в девичьем «Благородном училище» и французский и итальянский, так что перенять корсиканский особо труда ей не составило.

Из-за спины Марии Анны выбежали два мальчика.

— Это мои племянники, Дьязеппу и Напульоне, — представила детей хозяйка и обратилась к ним, — Chì avete bisognu à dì?

— Bonghjornu, — подобравшись ответил старший.

— Здасте, — выдал меньший и засмущался.

— И вам, ragazzi, здравия, — ответил с улыбкой Осип.

Достав по привезённому из Санкт-Петербурга леденцу, он вручил радостным мальчишкам. Всё же полезно, что Государь завел колонии в Вест-Индии. Польза конечно не только в сахаре…

— Grazie, ziu! — поблагодарили оба одаренных и исчезли в доме.

— Прошу в дом, — пригласила хозяйка, — я вам брата Карлу и жену его Мари-Летецийу представлю.