О том же предупреждал Джордж Гейлорд Симпсон в своей (печально) известной критике зарождавшихся тогда проектов SETI.¹¹ Весьма вероятно, что наш уютный антропоцентризм мешает нам разглядеть огромное негативное адаптивное значение того разума, которым мы обладаем. Поскольку нынешнее поколение, по всей видимости, доживет до 500-летнего юбилея трактата De revolutionibus orbium coelestium в н. э. 2043 году, важно подвести итоги того, чего достигло коперниканство и что оно означает для нашего научного мировоззрения. В этой связи имеет смысл — и весьма безотлагательно — понять, что оно означает в астробиологическом контексте.

Во-первых, нам необходимо отказаться от нашего галактического провинциализма. Как емко выразился Милан Кундера: «Как определить „провинциализм“? Как неспособность (или нежелание) видеть собственную культуру в широком контексте».¹² В случае нашего исследования парадокса Ферми соответствующим более широким контекстом является — как минимум — контекст Галактики. Нам нужно поместить нашу собственную эволюцию, как биологическую, так и культурную, в более масштабный контекст и тем самым отвергнуть галактический провинциализм. Нам необходимо начать мыслить галактическими категориями — к этому готовы или склонны очень немногие исследователи, философы или даже деятели искусства. Это грандиозная задача, стоящая перед нами как перед видом, и астробиология вместе с исследованиями SETI прекрасно подходят для того, чтобы внести в нее весомый вклад — но не они одни; многие дисциплины, включая «мягкие» науки, изучающие общество и культуру, могут и должны проделать здесь ценную работу. Это было ясно еще во времена «отцов-основателей» SETI,¹³ но об этом время от времени благополучно забывают. (Это отнюдь не односторонний процесс: напротив, устойчивые группы представителей социальных и гуманитарных наук на протяжении десятилетий последовательно выступали против космических исследований, космических программ и, по сути, самого долгосрочного видения будущего человечества.¹⁴) Именно в этом и заключается суть расширенного мандата15 астробиологических исследований: три канонических вопроса, обычно упоминаемых в связи с астробиологической революцией с 1995 года по сегодняшний день¹⁶, следует понимать инклюзивно, эволюционно и в духе коперниканства. Мы все еще далеки от такого понимания, хотя в последние годы начинает вырисовываться его смутный контур. Тот факт, что огромное количество исследований, на которые я ссылался в этой книге, были опубликованы за последние одно-два десятилетия, явно свидетельствует о том, что ветер переменился.

Однако впереди стоит колоссальная задача: задача завершения коперниканской революции. В то время как первоначальная коперниканская революция привела к переоценке нашего положения во Вселенной с точки зрения пространственных координат, дарвиновская эволюция — к переоценке нашего положения относительно земной биосферы, а космологическая революция Большого взрыва — к переоценке нашего положения в космическом времени¹⁷, продолжающаяся сегодня астробиологическая революция способна привести к переоценке нашего положения с точки зрения вселенской сложности. Во многих отношениях благодаря современной астробиологии мы сталкиваемся с некоторыми из глубочайших и старейших вопросов, касающихся роли жизни и разума во Вселенной в целом. В отличие от всех предыдущих эпох, когда ответы на эти вопросы неизбежно носили умозрительный характер, мы сейчас живем на переломе, в переломный момент — в то самое мгновение, когда надежное эмпирическое разрешение этих извечных великих загадок впервые в истории оказывается в пределах нашей видимости. Нам не следует рассматривать себя как вершины сложности во Вселенной; напротив, нам следует рассуждать так, будто мы являемся почти типичными представителями своей эпохи.

Как упоминалось в главе 5, в настоящее время над большей частью человеческой культуры и общества властвует могущественный и широко распространенный антикоперниканский картель. Помимо прочего, можно утверждать, что антикоперниканство в значительной степени ответственно за исторические проблемы, с которыми столкнулись реальные проекты SETI. Это бьет в обе стороны: как крайний и необоснованный скептицизм в отношении существования потенциальных целей для SETI, так и легкомысленное, несерьезное отношение по принципу «все сойдет», замешанное на чрезмерном оптимизме и даже увлечении НЛО. В самом деле, как еще можно объяснить иррациональную живучесть столь обширной мифологии об НЛО, не допуская — хотя бы отчасти — подспудной веры в то, что Земля и человечество все еще каким-то образом уникальны и представляют особый интерес для инопланетных кораблей и похитителей? И это становится еще более досадным, когда мы сопоставляем эту мифологию — и бесчисленные сопутствующие теории заговора, а также прочую атрибутику в духе «Секретных материалов» — с ясной, холодной научной истиной о миллиардах землеподобных планет по всей Галактике. Только антропоцентризм, этот мощнейший наркотик человеческого разума, способен поддерживать столь долгое время подобную «чашу лжи» (по выражению Леонарда Коэна). Так что, по иронии судьбы, любители теорий заговора об НЛО имеют больше общего с религиозными фанатиками и заблуждающимися академиками-гуманитариями постмодернистского толка, чем те или другие хотели бы признать. Но на обоих этих полюсах путь для серьезных исследований SETI закрыт: как вера в то, что (i) Земля уникальна в пустой Вселенной, так и представление о том, что (ii) Вселенная полна инопланетных видов, которые только и делают, что прилетают на Землю, ведь на ней так здорово терпеть крушение, похищать людей и коров, — все это служит непреодолимым знаком «Стоп» для научного поиска. Ущерб, нанесенный честным и непредвзятым исследованиям с обеих сторон, вполне очевиден.

Если присмотреться еще ближе, то напряжение между сторонниками минимального присутствия в космосе и теми, кто видит истинное космическое будущее разумных существ, существовало с самого начала серьезных размышлений о SETI, хотя по разным причинам оно оставалось отчасти скрытым и завуалированным. Например, Койпер и Моррис во влиятельной статье в журнале Science в 1977 году мягко критиковали отчет о проекте «Циклоп» за предположение, будто любое межзвездное путешествие обязательно должно включать запас топлива на обратный путь.¹⁸ Это может показаться технической деталью или даже банальностью, но задумайтесь над этой мягкой критикой сегодня, в эпоху общего упадка космического мышления. В наши дни размышления о межпланетной — не говоря уже о межзвездной — логистике кажутся большинству людей в лучшем случае блажью от скуки, а в худшем — безответственным безумием.¹⁹

В этом важном и своевременном смысле дело коперниканской революции не может быть завершено без хотя бы минимального успеха программ SETI. Иными словами, нам необходимо упорно трудиться над поиском срединного пути между Сциллой крайнего скептицизма и Харибдой причудливой инопланетной квазирелигиозности. Этот успех вовсе не обязательно должен выражаться в сенсационной новости о получении «Послания» от наших «братьев по разуму» или «родственных душ», как это часто преподносится в низкопробной поп-культуре на эту тему и, к сожалению, принимается частью ортодоксального сообщества SETI. И уж тем более нам не следует уповать на космическое откровение (То самое Откровение?), призванное дать нам ответ на глубочайшие вопросы о бытии, Вселенной и всем остальном. Успех в истинном смысле этого слова заключался бы в понимании общих очертаний астробиологического ландшафта Млечного Пути — возможностей и потенциала для крупномасштабного преобразования. Вместо унылого и пассивного «ожидания чуда» успехом может стать постепенное осознание того, что Вселенная во многих местах находится в точке перехода, на переломе своей истории, в эпоху, когда «естественное» начинает дополняться «преднамеренным». Этот успех может быть похож на то, что Аластер Рейнольдс описывает в своем сверхкоротком научно-фантастическом рассказе-эссе «Чувство отверженности»²⁰: астрономы смиряются с множественностью косвенно обнаруженных развитых цивилизаций, доходя до такого комизма, что рецензенты отклоняют присланные статьи, посвященные одной-единственной технологической цивилизации типа 1.x по шкале Кардашева. Это больше не новость!