Какими дорогами нам идти дальше? Какие направления исследований и приоритеты с наибольшей вероятностью позволят нам продвинуться в понимании такой сложной головоломки, как парадокс Ферми? Каких плодов нам ждать от дальнейшей работы и как быстро эта область науки созреет до такой степени, что окажется неуязвимой для любой разумной методологической критики? Я убежден, что нам предстоит проделать колоссальный объем работы, и есть все основания для серьезного оптимизма: мы вполне способны совершить гигантский шаг к разгадке этой тайны в масштабе максимум нескольких лет или, самое большее, десятилетий. Однако необходимым условием для такого сдвига должна стать возросшая смелость в подходе к самым сложным и деликатным из сопутствующих вопросов. И хотя смелость нельзя привить искусственно или запланировать, её часто можно пробудить. Именно этому пробуждающему призыву и посвящена глава, представленная вашему вниманию.

Хрестоматийный дуэт «одного хита» Денни Загера и Рика Эванса впервые и в последний раз оказался в лучах славы благодаря песне In the Year 2525, которая возглавляла хит-парад Billboard Hot 100 в течение шести недель, начиная с 12 июля 1969 года. Эванс написал эту песню еще в 1964 году, но выпущена она была лишь в 1968-м, а популярность обрела год спустя. С тех пор на нее было создано более сотни кавер-версий самыми разными музыкантами — от Нэта Стаки и Laibach до R.E.M. и Fields of the Nephilim, и она стала одним из самых популярных произведений, порожденных контркультурой 1960-х годов. Символично, что песня находилась на вершине чартов 20 июля 1969 года, когда астронавты Нил Армстронг и Базз Олдрин стали первыми людьми, ступившими на другое небесное тело.¹ И она предлагает взгляд на далекую перспективу, хотя и не без признания экзистенциальных рисков:

Текст песни обычно интерпретируют как предупреждение об опасностях технологий; он рисует будущее, в котором человечество гибнет от собственных технологических и медицинских инноваций. Последняя строфа песни предполагает, что человечество проходит через непрерывный цикл рождения, смерти и возрождения:

Исторические циклы представляют собой возвращающуюся (каламбур намеренный!) тему в истории идей, как мы уже видели при обсуждении неокатастрофических и логистических гипотез. Однако возможен и другой взгляд на этот текст. По-настоящему важное ощущение времени измеряется не часами и календарями, а историей и достижениями разумных существ. Этот удручающий вывод остается в силе до тех пор, пока не возникнет сообщество разумных и творческих существ, способных разорвать этот круг «вечного возвращения». По настенным часам это может занять много времени, но в логическом смысле это неважно — «может, это было лишь вчера», пусть даже на это ушли миллиарды лет. Вечное возвращение в некотором смысле изживает себя на больших временных масштабах. Точно так же, как ортогенез оказался бессилен перед натиском естественного отбора,² циклическое движение блекнет по сравнению с любой мыслимой прогрессивной альтернативой во всей полноте пространства и времени.

Это может служить метафорой астробиологической эволюции на нескольких уровнях. Даже если отдельные случаи абиогенеза и ноогенеза либо угасают, либо остаются ограниченными тем или иным образом (возможно, из-за упущенных «окон возможностей»), в долгосрочной перспективе мы ожидаем изменения общего ландшафта. В этой заключительной главе я хотел бы еще раз изложить основные выводы данного исследования и, наряду с предложенными ранее направлениями исследований, высказать мысль о необходимости некоторого изменения отношения к SETI в целом и к парадоксу Ферми в частности. Это не станет неожиданностью, поскольку в последние годы со многих сторон раздаются подобные призывы к пересмотру нашего мышления в области SETI.³ И все же перспективы разрешения парадокса Ферми должны считаться одним из сильнейших стимулов для этого; хотя в исследованиях SETI есть много других нерешенных загадок, ни одна из них, пожалуй, не является столь масштабной и не связана так тесно с гносеологическими и методологическими основами всех исследований в этой области — а также во многих других науках и искусствах.

Основные тезисы этой книги можно схематично набросать следующим образом:

• Парадокс Ферми — невероятно сложная и богатая интеллектуальная проб-

лема. Как немногие подобные «великие вопросы» в истории идей, он затрагивает

множество различных областей и дисциплинарных кладовых знания, поощряет

здоровое пренебрежение институциональными и традиционными границами, а также

провоцирует новаторское, оригинальное, нестандартное, выходящее за рамки привычного, «безумное» мыш-

ление. В резком контрасте с теми, кто считает парадокс Ферми несерьезной

и маловажной головоломкой или, что еще хуже, препятствием для развития

SETI — препятствием, которое нужно замести под ковер и игнорировать, я

показал, что это серьезная междисциплинарная проблема, порождающая большой

объем исследований и живую, плодотворную интеллектуальную деятельность. Более того,

исследовательский интерес к парадоксу Ферми вырос с рубежа

веков, и по состоянию на 2018 год эта тенденция не демонстрирует никаких признаков спада.

• Существует четыре основные категории решений, соответствующие

отказу по меньшей мере от одного важного философского допущения. Все возраста-

ющая интеллектуальная активность породила большое количество объяснительных

гипотез, а также их вариантов, версий, переизданий, кавер-версий и так далее.

Чтобы разобраться в этих джунглях идей, нам нужна рабочая

таксономия. Парадокс Ферми основан, помимо прочего, на четырех ключевых

философско-экономических допущениях: научном реализме («наши наблю-

дения Великого молчания верны»), коперниканстве («мы не