Эта книга посвящена многим граням одной конкретной проблемы, относящейся к астробиологии и, более конкретно, к той ее области, которая занимается SETI (поиск внеземного разума). Исследования в области SETI, вопреки расхожему представлению, — весьма обширная сфера, если оценивать ее масштабы не по объему инвестиций или количеству занятых людей, а по широте тем исследований и значимости ее вопросов. Поэтому читатель может счесть объем материалов по общей тематике SETI несколько разочаровывающим; к счастью, существует множество высококачественных вводных пособий и обзоров всей этой области, некоторые из которых цитируются в примечаниях². И хотя я могу вскользь упомянуть некоторые другие важные проблемы исследований в области SETI (например, выбор целей, длины волны или даже вопрос о том, безопасно ли отправлять наши сообщения), подробно рассмотреть их в столь кратком формате просто невозможно. Уравнение Дрейка также не будет подробно обсуждаться, но по совершенно иной причине, объясненной в главе 3: хотя его историческая роль бесспорна, продолжающееся использование этого уравнения в нынешнюю эпоху астробиологической революции, на мой взгляд, не просто устарело, а может оказаться контрпродуктивным и дать оружие в руки оппонентам-«фундаменталистам» всего этого начинания³.

Парадокс Ферми затрагивает множество вопросов, относящихся к самым разным традиционным дисциплинам; достаточно взглянуть на понятия, обычно используемые в формулировках парадокса (например, приведенных в разделе 1.2): Галактика, разум, цивилизация, технологии, эволюция, межзвездные путешествия, возрастные показатели, проявления, обнаружение, натурализм, космологический горизонт и так далее. Соответствующие идеи соприкасаются с ключевыми концепциями галактической и планетарной астрономии, эволюционной биологии, общественных наук, коммуникационных технологий, астронавтики, а также когнитивистики и компьютерных наук. Однако даже это на самом деле преуменьшает масштаб проблемы, поскольку в основе как отдельных формулировок самой проблемы, так и многочисленных предлагаемых в литературе решений лежат глубокие философские допущения. Таким образом, здесь возникает дополнительное измерение, относящееся к логике, эпистемологии и даже метафизике. Как мы увидим в главах 4–7, само богатство междисциплинарных и мультикультурных ресурсов, необходимых для построения отдельных объяснительных гипотез, позволяет нам утверждать, что это самая сложная междисциплинарная проблема в современной науке.

Кроме того, это парадокс. А парадоксы — вещь одновременно и забавная, и серьезная. Под парадоксами обычно понимают кажущиеся неприемлемыми выводы, полученные с помощью по-видимому приемлемых рассуждений из кажущихся приемлемыми предпосылок. За несколькими исключениями в загадочной области философии (странное философское течение, известное как диалетизм, с одной стороны, и некоторые совсем безумные направления постмодернистского социального конструктивизма — с другой), консенсус состоит в том, что где-то должна крыться ошибка, поскольку приемлемое не может через приемлемые шаги привести к неприемлемому. Следовательно, исследование как предпосылок, так и методов нашего мышления, безусловно, оправданно. Парадоксы поднимают проблемы, которые часто были сопряжены с великими кризисами мысли и концептуальными революциями в науке. Эта двойственная роль — созидания и разрушения — составляет часть их притягательности.

Поиск ответов на парадоксы пробивает туннели к глубоким, фундаментальным проблемам — таковы были исторически хорошо изученные случаи парадокса Рассела в теории множеств и парадокса «ультрафиолетовой катастрофы» на раннем этапе развития атомной и квантовой теории. Даже те парадоксы, которые были успешно разрешены в рамках господствующей теории — подобно парадоксу близнецов в специальной теории относительности, — сыграли важную роль в прояснении фундаментальных вопросов и по сей день занимают почетное место в преподавании наук. Это указывает на эволюцию парадоксов со временем.

Парадокс Ферми еще весьма далек от этой стадии — главным образом потому, что общей астробиологической/SETI теории еще не существует. Это главное сдерживающее обстоятельство, которое, к сожалению, до сих пор не получило широкого признания. Как я пытался показать в книге «Астробиологический ландшафт», астробиология все еще находится в раздробленном и разобщенном состоянии, хотя у нее есть множество потенциальных возможностей для того, чтобы стать единой, глубоко взаимосвязанной областью⁴. В этом исследовании в качестве рабочего понятия, способного организовать текущие и будущие исследования, а не просто метафоры, я предложил одноименную концепцию астробиологического ландшафта. Однако эта частность малозначима по сравнению с общей потребностью в более масштабной теоретической работе, которая могла бы объединить разрозненные направления астробиологической мысли и деятельности. Эту потребность отчасти может подстегнуть парадокс Ферми — и прояснение того, как именно это может произойти, составляет еще одну цель данной книги.

Парадоксы связаны с таким дискуссионным научным методом, как мысленный эксперимент. Со времен Галилея, положившего начало современной науке, мысленный эксперимент служил фундаментом для большей части современной физики и глубоко проник во многие другие научные дисциплины. Не углубляясь в сложные эпистемологические вопросы о том, откуда берутся озарения в мысленных экспериментах⁵, можно с уверенностью утверждать, что мысленные эксперименты чрезвычайно важны как в астробиологии, так и в исследованиях в области SETI. Несколько примеров разного уровня будут продемонстрированы в этой книге по мере того, как мы будем рассматривать длинный список объяснительных гипотез.

Само существование столь огромного количества гипотез, предложенных для разрешения парадокса Ферми за последние семь десятилетий, сбивает читателя с толку и значительно усложняет серьезные исследования. Это рождает потребность в более четкой систематизации существующих идей. Как известно, Клод Леви-Стросс писал: «Дарвин был бы невозможен, если бы ему не предшествовал Линней». Это изречение применимо здесь в полной мере: таксономическая работа обязательно предшествует решению проблемы, столь сложной, какой, безусловно, является парадокс Ферми. Многообразие гипотез, выдвинутых для разгадки этой тайны, часто скрывает тот факт, что некоторые из них представляют собой лишь варианты одной и той же фундаментальной идеи, будучи в то же время совершенно отличными от других видов той же «фауны». Очевидно, что нам необходимо внести некоторый порядок в этот хаос, и одна из главных задач этой книги — доказать, что подобная классификация на самом деле гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд. Конкретная таксономическая схема, представленная здесь, очевидно, является лишь одной из многих возможностей в этом отношении; однако первостепенное значение имеет то, чтобы мы вообще отправились в этот путь. Никто не сформулировал это лучше Стивена Джея Гулда⁶:

Конечно, всегда найдется место язвительной критике в духе: «Ой, да это просто еще один изысканный способ систематизировать наше невежество». Подобные упреки звучали в адрес Линнея, в адрес концепции «восьмеричного пути» и кварковой модели в физике элементарных частиц в 1960-х годах, против предложенной Карлом Вёзе реструктуризации основных ветвей «древа жизни» в 1980-х годах, против периодической системы химических элементов Менделеева в XIX веке и во многих других случаях в истории науки. Систематизация невежества важна для настоящей науки ничуть не меньше, чем систематизация знаний, если не более важна, поскольку систематизация знаний, будучи крайне необходимой для глубоких и широких теоретических обобщений, а также для образовательной и популяризаторской деятельности, все же предполагает, что эти знания, в конце концов, уже есть в наличии. Напротив, систематизация невежества подчеркивает и указывает направление, в котором мы должны искать знания, которыми мы еще не обладаем. Хотя картограф, возможно, и не думал об этом, ценность его карт для первооткрывателя заключается именно в том, что они показывают, где именно находятся белые пятна — или «драконы» — нашего невежества.