В 1992 году Рауп предположил, что в процессе естественного отбора у животных на других планетах могла развиться способность общаться с помощью радиоволн (и, по аналогии, по крайней мере некоторые другие признаки, которые мы обычно считаем возможными только в рамках цивилизации разумных существ). Это не был бы случайный шум, характерный для астрофизических процессов, но это не была бы и структурированная, осмысленная информация, характерная для преднамеренных посланий человеческого или внеземного разума — это было бы нечто среднее. Мы знаем, что коммуникация животных на Земле часто бывает чрезвычайно сложной и информационно насыщенной; в некоторых лучше изученных случаях можно установить ее самый общий смысл.⁴⁶ Это не означает, что мы можем расшифровать общение синих китов, коммуникацию пчел в улье или даже химическое взаимодействие бактерий таким же образом, как мы расшифровали микенское линейное письмо Б или как британские криптоаналитики в Блетчли-парке взломали шифры немецкой «Энигмы». Таким образом, согласно идее Раупа, мы можем столкнуться с новой формой потенциальных сигналов SETI, которые из-за медленных темпов эволюционных изменений способны сохраняться в течение миллионов лет, что резко контрастирует с эфемерной природой любой конкретной коммуникационной технологии. Поскольку это не совсем то, что ищет SETI — хотя, конечно, открытие таких форм жизни само по себе было бы чрезвычайно интересным! — подобные неосознанные сигналы следовало бы рассматривать как сбивающий с толку шум; однако этот шум был бы устойчивым и крайне трудноустранимым.⁴⁷

Общие фазы эволюции согласно «Перманентности» могут быть схематично представлены так, как показано на рисунке 5.1. Прямая адаптация как результат естественного отбора (и других эволюционных процессов, если они присутствуют) на больших временных масштабах и оппортунистически ведет к возникновению технологических цивилизаций; в свою очередь, такие цивилизации могут создавать краткосрочные технологические адаптации для гораздо более широкого спектра галактических сред обитания. В частности, можно представить себе самые разные, совершенно непохожие друг на друга планеты, колонизированные развитыми софонтами в период их подъема. Однако технологическая адаптация весьма сложна и потому нестабильна, возвращаясь — в сценарии Шредера — к прямой адаптации, которая теперь специфична для каждой конкретной среды обитания (то есть является нелокальной с точки зрения исходной среды обитания).

Каким бы привлекательным ни казалось это объяснение, с «Перманентностью» связано множество трудностей. Ее упорное настаивание на повсеместном адаптационизме представляет собой разновидность индукционистского заблуждения. Подобно тому как в прежние времена индукционисты утверждали, что естественно предполагать

Рисунок 5.1. Схематическое представление трех фаз адаптации к любой конкретной

галактической среде обитания.

Источник: любезно предоставлено Слободаном Поповичем Баги

метаправило вывода в духе утверждения «будущее будет похоже на прошлое», так и сегодня сохраняется подспудное предубеждение, будто нынешние и будущие модусы эволюции должны быть такими же, как и в прошлом. Это работает в сочетании со старомодным идолопоклонством перед адаптацией: почти рефлекторным и бездумным допущением, что любая эволюция обязана быть адаптационистской.⁴⁸ Вопреки таким модным ныне направлениям, как эволюционная психология, поведенческая экология и социобиология, нет никаких оснований полагать, будто все сложные живые системы где бы то ни было во Вселенной эволюционируют по законам функционалистского естественного отбора. Вместо этого гипотетические софонты могли бы развиваться, например, ламарковским, ортогенетическим или сальтационным путем. Собственно говоря, именно в области астробиологии будет проверена наиболее общая роль отдельных эволюционных механизмов (естественного отбора, дрейфа генов, горизонтального переноса генов и т. д.).⁴⁹

Кроме того, даже если все миллиардолетние цивилизации теперь угасли, как быть с их астроинженерными следами и проявлениями? В конце концов, 99 процентов человеческих цивилизаций в исторической ретроспективе тоже мертвы — если бы не их следы, проявления и в особенности памятники, они были бы сейчас так же неизвестны нам, как и любое количество внеземных обществ! Шредер использует пример давно вымершей развитой цивилизации («строителей Диса») как иллюстрацию для изложения своей адаптационистской идеи, но неужели будущим людям действительно придется лично отправляться на раскопки, чтобы раскрыть секреты этой цивилизации? Почему, по выражению Уэстона, процитированному в главе 1, свидетельства заставили себя так долго ждать и оказались столь косвенными?

Обратите также внимание на то, что чтобы функционировать так, как задумано, «Перманентность» должна также включать в себя некоторую долю подхода «перекладывания ответственности» (passing-the-buck), обсуждавшегося ранее. Настоящий ноогенез — то есть появление таких видов, как люди или строители Диса, описанные Шредером, — должен быть редким событием, чтобы это объяснение работало; не настолько редким, как в гипотезе «Горизонт спешит на помощь», но все же редким по сравнению с наивной коперниканской базовой картиной.⁵⁰ Если строители Диса просуществовали около 80 миллионов лет, и если мы допустим, что средний возраст цивилизаций составляет половину этого срока при контроле/наблюдении по меньшей мере за 10 процентами Галактики, то частота появления новых разумных сообществ во всей Галактике должна быть менее 0,1 в миллион лет. Хотя более точная модель должна учитывать такие факторы, как упреждение (невозможность развития новых цивилизаций в уже контролируемом объеме пространства), панспермия и другие, это в любом случае невероятно низкий показатель — особенно если сопоставить его с обилием потенциально обитаемых планет в нашей звездной системе.

В пространстве объяснительных гипотез, по которому мы ориентируемся в этой книге, «Перманентность» прямо и непримиримо противостоит трансцендентности (см. раздел 6.7) и всем ее версиям. На самом деле эта дихотомия столь выражена, что существует очень близкий сценарий дисгенической деградации, который, как проницательно заметил российский астрофизик Владимир Липунов, диаметрально и абсолютно антициолковскианский. Неиспользуемые структуры в ходе эволюции либо подвергаются экзаптации для других целей, либо регрессируют; почему бы этому процессу не протекать гораздо быстрее в сфере ума и мозга, которые и без того обладают высокой пластичностью? Отсюда мы получаем следующую гипотезу:⁵¹

Я оставлю это как пищу для размышлений (пока что).