Очевидно, что любой общий аргумент против гипотезы уникальной Земли будет проблематичным для основанных на ней объяснительных гипотез. Хотя в рамках данной книги невозможно рассмотреть все проблемные аспекты гипотез, опирающихся на уникальность Земли, достаточно отметить некоторые из этих трудностей и направить заинтересованного читателя к растущему числу публикаций по этой теме.⁵²

К примеру, знаменитый аргумент о том, что Юпитер является оптимальным «щитом» Земли от кометной бомбардировки, был поставлен под сомнение многочисленными исследованиями, проведенными Джонти Хорнером и ныне покойным Барри У. Джонсом. С помощью численного моделирования они показали, что поспешный вывод, будто Юпитер служит щитом, защищающим планеты внутренней области Солнечной системы от бомбардировки, не имеет под собой оснований. Более того, они приходят к выводу, «что подобные планеты на самом деле зачастую значительно увеличивают поток соударений по сравнению с тем, который ожидался бы в отсутствие планеты-гиганта».⁵³ Если результаты Хорнера и Джонса выдержат проверку временем и дальнейшими исследованиями, трудно представить себе более сокрушительный удар по всей парадигме уникальной Земли.

Однако это лишь начало проблем оригинальной гипотезы уникальной Земли. Размышляя о том, как положение дел могло бы сложиться иначе, сторонники этой гипотезы предполагают простые, линейные изменения, не принимая во внимание самоорганизующуюся природу соответствующих физических систем. Пример с Юпитером снова весьма поучителен, поскольку вопрос о судьбе Земли в отсутствие Юпитера внутренне противоречив: Земля является частью сложной системы, важным компонентом которой является Юпитер, поэтому нет никаких гарантий, что Земля вообще существовала бы, не будь Юпитера. Даже если бы она существовала, нам пришлось бы учесть множество других различий между этой контрфактической ситуацией и реальной, так что вопрос о том, до какой степени правомерно называть подобное тело «Землей», был бы крайне уместным.

Таким образом, мы неожиданно заходим в мутные метафизические воды тождества и постоянства во времени. Мы точно знаем, что круглых квадратов или женатых холостяков не существует — эти сущности внутренне противоречивы. А как насчет необитаемых Земель? (Здесь я, разумеется, не рассматриваю катархейскую Землю в первые примерно 500 миллионов лет после ее формирования; вместо этого нам нужно рассмотреть альтерна-тивную необитаемую современную Землю. Точнее, нам нужно представить себе планетарное тело в тех же пространственно-временных координатах и со всеми прочими идентичными параметрами — за исключением одного-единственного требования гипотезы уникальной Земли.) С точки зрения современной аналитической метафизики, существует ли возможный мир, в котором Земля необитаема? Мы привыкли думать о Земле как об обитаемой и заходим так далеко, что используем Землю в качестве прототипа любой обитаемой планеты вообще (как это последовательно делают Уорд и Браунли, выстраивая рамки для гипотезы уникальной Земли, или как поступает НАСА, обсуждая обитаемость в системе TRAPPIST-1). Но действительно ли это суждение de re, то есть суждение, описывающее некоторую реальную физическую связь между вещами в мире?⁵⁴ И если это суждение de re о конкретном единичном объекте — «нашей Земле» или «самой Земле» — то как нам распространить это на обсуждение модальных версий суждений de re, таких как «Земля не могла бы быть обитаемой без Юпитера, крупной Луны и т. д.»?

Трудно переоценить, насколько сложно обсуждать модальные суждения de re, не прибегая к «взмахам волшебной палочки» (то есть к нефизическим изменениям контекста) или не подразумевая их. В данном конкретном случае мы можем сравнить реальную обитаемость Земли с обитаемостью Земли при условии, что Юпитер был бы удален со своего нынешнего места по взмаху волшебной палочки, — а именно это, по сути, и делают сторонники гипотезы уникальной Земли. Очевидно, что в такой формулировке это выглядит не столь привлекательно, не в последнюю очередь из-за досадного отсутствия волшебных палочек в реальности, не так ли? Процедуру со «взмахом волшебной палочки» я назвал ошибкой нефизического принципа ceteris paribus.⁵⁵ В семантике возможных миров утверждение гипотезы уникальной Земли эквивалентно утверждению о существовании возможного мира, в котором Земля существует без Юпитера (и является менее обитаемой). Из этого, по-видимому, следует, что одна и та же индивидуальная планета — эта Земля — существует как в некотором чисто возможном мире, так и в действительном мире, так что существует тождество между Землей и какой-то конкретной планетой в другом возможном мире. Даже если исходное утверждение гипотезы уникальной Земли не имеет ничего общего с возможными мирами, а говорит о предположительно реальных землеподобных планетах в нашей Галактике, этот аргумент влечет за собой приверженность метафизическому взгляду, согласно которому некоторые индивидуальные объекты существуют более чем в одном возможном мире, а следовательно, и тому, что известно как «тождество между возможными мирами», или трансмировое тождество.⁵⁶

Трансмировое тождество — вопрос крайне нетривиальный, и по очевидным причинам мы не можем углубляться в него в этой книге. Сам факт того, что обоснованность контрфактических утверждений в гипотезе уникальной Земли зависит от конкретной трактовки трансмирового тождества, должен заставить нас задуматься. Неужели ее авторы действительно имели в виду именно это? Могут ли суждения туманной метафизики сколько-нибудь значимо влиять на степень нашей уверенности в здравой научной гипотезе из области планетологии? Досадная склонность верить в волшебные палочки особенно характерна для тех, кто готов принять гипотезу уникальной Земли за истину заранее, обычно по вненаучным причинам (например, Бытие 1:28–30). Численные исследования, направленные на то, чтобы хотя бы грубо очертить часть пространства параметров обитаемости земного типа (такие как работы Потсдамской группы или Форгана и Райса),⁵⁷ в меньшей степени подвержены этой проблеме. В целом, однако, обоснованность и применимость новых астробиологических концепций гораздо менее очевидны и требуют значительно большей эпистемологической и методологической работы, чем считалось до сих пор.

Возможно, мы и в самом деле одиноки в Млечном Пути — однако необходимо в полной мере осознать весь контекст и последствия столь специфической структуры астробиологического ландшафта. Данная группа гипотез предлагает более или менее правдоподобные объяснения StrongFP (сильный парадокс Ферми) в рамках парадигмы «уникальной Земли» — и вектор объяснения уж точно не направлен в обратную сторону, вопреки тому, что иногда ошибочно полагают. Гипотеза уникальной Земли является фундаментом (пожалуй, не столь прочным, как хотелось бы), а объяснительная модель парадокса Ферми — зданием, возведенным на этом фундаменте. С одной стороны, это хороший пример междисциплинарного синтеза в современной астробиологии и образец того, как исследования в рамках SETI, несмотря на весь их вненаучный багаж, могут быть гармонично соединены с мейнстримом астробиологии. С другой стороны, уязвимости в самой структуре гипотезы уникальной Земли — как, например, те, что вскрылись благодаря работе Хорнера и Джонса, — неизбежно сказываются на перспективах этих объяснительных гипотез.

Их общим свойством является то, что для завершения объяснения желательна определенная тонкая настройка. Если барьер в раннем Великом фильтре расположен достаточно рано, это требует, вероятно, наименьшей тонкой настройки. К сожалению, он перекладывает ответственность так далеко в область биохимии и молекулярной палеонтологии, что многие даже не осознают необходимости каких-либо дальнейших объяснений. В графе плюсов можно отметить, что все гипотезы уникальности полностью снимают сложную проблему принципа неисключительности: его невозможно применить, поскольку, согласно этим взглядам, сама предпосылка для его применения — а именно множество галактических софонтов — отсутствует. Некоторые варианты, в частности «окно Геи» и «Перманентность», обещают открыть новые захватывающие направления исследований. С другой стороны, проверка гипотез уникальной Земли неизбежно окажется чрезвычайно сложной и практически неосуществимой задачей — как и проверка любого общего утверждения о несуществовании. Естественная счастливая случайность отличается от чуда, как убедительно показала Айрис Фрай, но и то и другое, как правило, препятствует развитию науки.