Но зачем вообще использовать материю? Армянский физик Ваагн Гурзадян и его коллеги предложили радикальную концепцию информационной панспермии: формы жизни, существующие и путешествующие по Вселенной в виде чистой закодированной информации.77 В такой картине они вполне «могут быть здесь» без нашего ведома; следовательно, перед нами еще одно солипсистское решение загадки Ферми:
Захватчики в виде битовых строк: развитые софонты путешествуют и/или существуют (неопределенность сохраняется как на онтологическом, так и на технологическом уровне) в Галактике в виде закодированных битовых строк. Согласно популярной алгоритмической теории информации, (колмогоровская или битово-строчная) сложность любого объекта определяется длиной (в битах) наиболее компактного алгоритма, способного сгенерировать или воссоздать этот объект.78 Биологическая информация закодирована в геномах, которые из-за глубокой избыточности обладают гораздо меньшей колмогоровской сложностью, чем можно было бы наивно ожидать, и могут передаваться на межзвездные расстояния и декодироваться при скромных затратах. Такие битовые строки, закодированные в радиосигналах или электромагнитных волнах иного типа, могли бы стать гораздо более предпочтительным способом межзвездных путешествий для развитых софонтов — при условии, что в пункте назначения имеются декодирующие и воссоздающие устройства. Поскольку такие «призрачные потоки информации, потенциально способные стать живыми»,79 могли присутствовать на Земле и в Солнечной системе в эту эпоху, парадокса Ферми не существует.
Как и в случае с «Параноидальным стилем в галактической политике», мы имеем дело с глубоко закодированной информацией, которая выглядит как шум, но в данном случае это могут быть сами софонты, а не просто их сообщения. Заметим, что гипотезу «Захватчики в виде битовых строк» можно рассматривать как решение даже более слабых форм парадокса Ферми лишь при наличии целого ряда дополнительных допущений. Должна существовать сеть обнаруживающих и декодирующих устройств, что подразумевает цивилизацию, способную к межзвездным полетам и потенциально обнаружимую прямым путем. Чтобы объяснить столь единообразную культурную эволюцию, требуется особенно вопиющее нарушение требования неисключительности: по каким-то непостижимым причинам все многообразные потенциальные софонты в Галактике приходят к выводу, что они должны передавать себя в виде описаний битовыми строками. Если отправка таких квазиживых битовых строк действительно столь дешева, как утверждает Гурзадян, развитая технологическая цивилизация могла бы использовать этот способ, не прекращая при этом всей остальной своей потенциально обнаружимой деятельности, включая астроинженерные свершения. Следовательно, даже принятие всех предпосылок захватчиков в виде битовых строк может не принести никакого объяснительного преимущества. С положительной стороны, идея Гурзадяна предлагает прямое практическое следствие: нам следует изучать предполагаемые сигналы SETI с точки зрения алгоритмической теории информации и пытаться выявлять и декодировать возможные битовые строки, скрытые в шуме.
Вероятно, самый слабый аспект направленной панспермии и ее разновидностей как ответов на вопрос Ферми заключается в их уклоняющемся характере. Помимо теплого и уютного мистицизма от осознания себя «потомками» предположительно превосходящих существ вроде гипотетических Сеятелей, она не дает нам никакого содержательного ключа к пониманию астробиологической эволюции Галактики. Если не считать ожидания того, что некоторые из наших братьев (софонтов, развивающихся на других заселенных планетах) находятся где-то рядом и, возможно, пытаются выйти на связь посредством собственных усилий в области SETI, по-прежнему остается поистине загадочным вопрос о конечной судьбе самих Сеятелей или Излучателей. Где же они на самом деле? Если они вымерли, то как быть с их артефактами? Направленная панспермия не предлагает дальнейших ответов; кроме того, «Захватчикам в виде битовых строк» необходимо объяснить причину столь исключительной культурной конвергенции. Существует, однако, радикальный и несколько тревожный сценарий, который действительно пытается ответить на вопрос о судьбе (супер)цивилизаций возрастом в миллиарды лет.
4.7 «Новая космогония»?
Своеобразное промежуточное решение между гипотезами планетария/симуляции и направленной панспермии, выводы которого, пожалуй, еще более радикальны, чем в любой из них, излагает Станислав Лем в своей самобытной антологии «Абсолютная пустота».80 Лем, возможно, несправедливо известный больше как писатель, нежели как астробиолог и блестящий философ науки, раз за разом демонстрировал смелость в решении вопросов, связанных с жизнью и разумом во Вселенной. Неудивительно, что он первым попытался описать — настолько серьезно, насколько это возможно, учитывая предмет обсуждения, — цивилизации возрастом в миллиарды лет, существования которых мы могли бы ожидать на основе наивного коперниканства, примененного к временной шкале Лайнвивера в уравнении (2.3).
«Новая космогония»: очень ранние космические цивилизации («Игроки»; на миллиарды лет старше человечества) ушли в своем развитии так далеко, что их артефакты и само их существование неотличимы от «естественных» процессов, наблюдаемых во Вселенной. Их обработка информации распределена в окружающей среде настолько глубоко, что мы воспринимаем ее как действие законов физики. Их долгосрочные планы включают в себя манипулирование самими этими законами ради создания новых этапов космологической эволюции. Поскольку вся наблюдаемая реальность, таким образом, частично искусственна, парадокса Ферми не существует.
Это самая радикальная гипотеза, сохраняющая «обычную онтологию» нашего мира (в отличие от гипотезы симуляции): далекие звезды и галактики действительно существуют как материальные физические объекты, по крайней мере в общих чертах описанные в наших астрономических учебниках и каталогах. Однако интерпретация этих астрономических знаний вряд ли может отличаться от академической сильнее. Обратите внимание, как далеко заходит здесь Лем — речь идет не просто о том, что некий необычный астрофизический процесс является искусственным продуктом развитых софонтов (как Центавр А в сагановском «Контакте»81). Напротив, именно обычные процессы, которые мы считаем полностью естественными (вращение планет и спутников по орбитам, остывание и нагрев межзвездного газа, волны, распространяющиеся в плазме, и, возможно, даже реакции между ядрами и элементарными частицами), составляют мысли и действия Игроков. Таким образом, само различие между естественным и искусственным полностью стирается на определенном этапе астробиологической эволюции. Ответ на вопрос Ферми «Где они?» звучит буквально: «повсюду».
Своего рода предвестник этого содержится в размышлениях великого космолога сэра Фреда Хойла, который, будучи одним из авторов стационарной космологической модели, естественно, задавался вопросом о перспективах жизни и разума в вечно существующей и глобально неизменной Вселенной. Если Вселенная оставалась в сущности неизменной на протяжении бесконечного времени в прошлом, возникает странный вопрос: почему мы не замечаем следов сколь угодно древних внеземных цивилизаций? Это частная версия KardashevFP (парадокс Кардашёва), но гораздо более сильная, чем то, что мы рассматривали до сих пор (вспомните обсуждение горизонтов во 2-й главе): бесконечность прошлого времени позволяет — и даже гарантирует, — чтобы произошло всё, что прямо не запрещено законами физики. Поскольку, по-видимому, не существует закона физики, запрещающего существование цивилизаций III типа по Кардашёву (и даже более высоких типов, если таковые имеются), их отсутствие действительно озадачивает. Почему, к примеру, нет галактик в форме платоновых тел?82 Некоторую скидку можно сделать на то, что стационарная космология обладает горизонтом событий, который старые галактики в конечном итоге пересекают и исчезают из виду (так что мы можем утверждать, будто экстремальные преднамеренные воздействия, такие как галактики в форме додекаэдра, благополучно скрыты за горизонтом). Но свободы маневра здесь гораздо меньше, чем в стандартной космологии Большого взрыва, где эволюционные процессы создают четкую границу в распределении возраста, как обсуждалось в главе 2. Поэтому Хойл предположил, что на определенном этапе своего развития цивилизации становятся неотличимыми от окружающей среды, что позволяет им сохраняться в течение сколь угодно долгого времени, допускаемого стационарной теорией.83
