ℂ(человек) > ℂ(насекомое) > ℂ(бактерия) > ℂ(кристалл)
как мы и ожидали бы, исходя из структурных соображений. Если подобное упорядочивание вещей по сложности возможно, мы вправе задаться вопросом, существует ли максимальная сложность (скажем, ℂmax), доступная для понимания человеческим разумом; разумеется, это относится не к индивидуальному человеческому уму, а к совокупности всех умов человечества в любой заданный момент времени. Предположим, что такой предел существует. Возможно, решения великих нерешенных проблем науки и философии относятся именно к этой категории, и именно поэтому они остаются нерешенными (решения таких проблем, как гипотеза Римана, проблема зла, вопрос «почему существует нечто, а не ничто» и другие подобные проблемы вполне могут подходить под это определение). Могут ли внеземной разум или его артефакты (включая послания) быть такого типа?
В этом нет ничего столь экстравагантного или циничного, как может показаться. Как уже обсуждалось ранее, результаты Лайнуивера в сочетании с наивным применением принципа Коперника указывают на существование сверхцивилизаций возрастом в миллиарды лет. Пропасть между возможностями столь древнего сообщества и тем, что мы способны делать или воображать сейчас, может быть настолько огромной, что созданные ими объекты могут представлять собой именно такой X, для которого ℂ(X) > ℂmax. Нет никаких априорных причин отвергать эту возможность (за исключением, конечно, ошибочного антропоцентризма, использующего человеческий разум и его свойства в качестве «меры всех вещей» — позиции, которую философия справедливо критикует со времен Сократа). Чарльз Дарвин размышлял о подобной возможности — хотя писал об этом лишь неофициально, в письме, — как мы увидим в разделе 4.4. Если только дальнейшие исследования не покажут, что существует абсолютный верхний предел для выбранной меры сложности — а такой вывод в современной физике, компьютерных науках или космологии отнюдь не очевиден, — мы могли бы, напротив, ожидать существования все более высоких пиков сложности где-то во Вселенной. По аналогии с Землей и локальной Вселенной мы ожидаем, что эти пики будут связаны с результатами биологической и культурной эволюции. Если это так, то подобные сверхсложные артефакты никогда не смогут быть адекватно описаны и объяснены человеческой наукой.12 Такая ситуация нарушила бы привычные трактовки научного натурализма (представленные в разделе 3.2). Это не обязательно повлекло бы за собой веру в сверхъестественное (хотя эту тенденцию необходимо учитывать), а лишь вывело бы научное рассмотрение на иной уровень или ступень.
Для примера рассмотрим некоторые артефакты высокоразвитых цивилизаций, описанные в художественной литературе.13 Такие объекты могут быть непостижимо сложными, но мы все равно сможем их воспринимать и, возможно, дадим им какое-то частичное описание. В конце концов, доктор Флойд и его коллеги смогли точно измерить размер черного монолита в «Космической одиссее 2001 года», не имея ни малейшего представления о его назначении или принципах работы. Станислав Лем в своей знаменитой метафоре действительно указывает, что муравьи находят какое-то применение мертвому философу, на которого они наткнулись в лесу.14 Пусть это применение и никоим образом не соизмеримо с содержанием разума философа при его жизни — даже если мы примем строжайшую физикалистскую точку зрения, согласно которой всё как-то закодировано в физической структуре мозга, — оно все же приносит пользу. Муравьи могли бы, в принципе, различать день или сезон, когда они нашли мертвого философа, и другие дни или сезоны, когда такого питательного события не происходило. Когнитивно развитые муравьи, вроде нас, могли бы надеяться продвинуть свое понимание еще на крошечную долю вперед.
4.2 Тарелки, утварь и другие НЛО
По весьма прискорбным и исторически обусловленным причинам кажется невозможным обсуждать внеземной разум без хотя бы формального упоминания так называемых неопознанных летающих объектов (более известных как НЛО) и внеземной гипотезы их происхождения. Если вкратце, сотни наблюдений НЛО в период после Второй мировой войны по всему нашему все более глобализирующемуся и взаимосвязанному миру породили спекуляции об их внеземном происхождении.15 В 1969 году физик Эдвард Кондон определил внеземную гипотезу как «идею о том, что некоторые НЛО могут быть космическими кораблями, отправленными на Землю из другой цивилизации или из иного пространства, нежели Земля, или с планеты, связанной с более далекой звездой». Довольно тривиальным образом можно легко состряпать соответствующее «решение» парадокса Ферми (и предполагаемый повод для знаменитой дискуссии за обедом):16
Летающие тарелки Ферми: внеземные разумные существа действительно находятся здесь, на Земле, летая на НЛО и занимаясь различной тайной деятельностью. Хотя мы не знаем, когда они прибыли впервые, вполне возможно, что за Землей наблюдают уже довольно давно, а значит, гости должны быть гораздо старше нас, возможно, даже в масштабах, сопоставимых со шкалой Лайнуивера в уравнении (2.4). Поскольку они существуют, старше нас и находятся здесь, как и следовало ожидать, никакого парадокса Ферми нет.
Те, кто верит во внеземное разумное происхождение НЛО, очевидно, не видят никакой проблемы в парадоксе Ферми. Это прямое следствие отказа от допущения (научного) реализма — отрицается сама посылка об отсутствии внеземного разума в локальной Вселенной. Напротив, «уфологи» убеждены, что разумные внеземные существа присутствуют не только в локальной Вселенной, но и на самой Земле, и обычно находятся в контакте по меньшей мере с некоторыми людьми. Следовательно, никакого парадокса нет. Например, (печально) известный исследователь НЛО Стэнтон Фридман утверждает именно это.17
Однако подобное объяснение сопряжено со всевозможными трудностями. Поскольку вся совокупность научных данных с очевидностью указывает на то, что НЛО не имеют внеземного происхождения, сторонники этой гипотезы склонны отвергать научные свидетельства и даже сам научный метод как таковой. Поскольку подобная позиция изначально обречена на провал, трудно сказать о данной гипотезе что-то еще. Тем не менее «рациональный уфолог» (если подобное существо вообще водится в природе) может столкнуться с целым рядом препятствий при обосновании внеземной гипотезы, пока сохраняются хотя бы какие-то крупицы научного метода.
Например, если оставить в стороне причудливый modus operandi предполагаемых внеземных гостей и их космических кораблей, можно задаться вопросом о времени этих предполагаемых визитов. Поскольку большая часть известной активности НЛО была зафиксирована после Второй мировой войны, было бы странным совпадением, если бы инопланетяне прибыли на Землю как раз в тот момент — с точки зрения астрономических, эволюционных и даже исторических масштабов времени, — когда космические полеты стали реальностью для человеческой цивилизации. Если это не было спланировано заранее, то перед нами пример поистине экстремальной тонкой настройки, которая в большинстве наук сама по себе потребовала бы объяснения. Ответ, который иногда дают уфологи, — мол, пришельцы среагировали на появление человеческих технологий, — не слишком помогает, если только эти гости не прибыли откуда-то поблизости или не обладают технологией сверхсветового движения. Сверхсветовое движение, несомненно, породило бы гораздо более сильные формы парадокса Ферми, нежели те, что обсуждались в главе 1.18 С другой стороны, близкое происхождение несовместимо со всем, что нам известно как из традиционной астрономии, так и из проектов SETI, предпринятых к настоящему времени. Кроме того, заметное снижение частоты наблюдений НЛО после окончания холодной войны совершенно необъяснимо с точки зрения гипотезы об их внеземном происхождении.19 Как пишет Роберт Шеффер в классической антологии Цукермана и Харта:20
