Эта ситуация кардинально отличается от той, с которой сталкиваются, например, исследователи элементарных частиц и полей. Хотя бозон Хиггса до недавнего времени оставался весьма неуловимым,6 ни один здравомыслящий физик никогда не приписал бы такое положение дел намерению и способности бозона прятаться от исследователей-людей. Напротив, археологи, изучающие гробницу Тутанхамона, не удивляются тому, что прямых улик его убийства практически нет; даже если бы это было так, следы преступления были бы преднамеренно скрыты людьми, имевшими для этого возможность, что исказило или сфальсифицировало бы историческую летопись.7 Создание в той или иной степени искусственной (или «виртуальной») реальности по этическим, религиозным, экономическим или политическим причинам сопровождало человеческие общества на протяжении всей истории нашей цивилизации. Было бы неразумно заранее ожидать чего-то совершенно иного от других галактических софонтов. Как уже упоминалось, поиски решения парадокса Ферми несут в себе некоторые элементы «межзвездной археологии»; одним из таких элементов, безусловно, является необходимость интерпретировать свидетельства несколько менее буквально, чем это принято в естественных науках, таких как физика элементарных частиц или геология.8 Хотя этот пример намеренно утрирован, следует иметь в виду, что подобные искажения свидетельств могут возникать либо из-за иных когнитивных способностей внеземных софонтов, либо из-за колоссальных временных и пространственных масштабов (в особенности это касается артефактов или таких случаев, как направленная панспермия, которые будут обсуждаться в разделе 4.6). Вкратце, в то время как бозоны, квазары и бактерии не могут использовать ресурсы для того, чтобы намеренно скрываться от наших наблюдений, разумные внеземные существа вполне на это способны.
К этим ключевым принципиальным причинам можно добавить два менее важных повода для подробного обсуждения здесь «безумных» солипсистских гипотез. Первый заключается в том, что по крайней мере некоторые из них мощно присутствуют в популярной культуре — причем с самого начала: вспомните, ведь именно НЛО послужили главным поводом для непринужденного разговора Ферми за тем самым знаменитым обедом! Полностью игнорировать их было бы не только плохой стратегией популяризации (чего астробиология и исследования SETI не могут себе позволить и в чем на самом деле не нуждаются), но и было бы несправедливо по отношению к истории науки. Традиция «чужака, скрывающегося среди нас», в культурном дискурсе уходит корнями в далекое прошлое. Начиная с Э. А. По и Г. Ф. Лавкрафта, их общим знаменателем является то, что пришелец — не обязательно того типа, который мы сегодня связываем с исследованиями SETI, но нам следует остерегаться анахронизма и «вигской» интерпретации истории идей, — скрыт, но оказывает некое (обычно пагубное) влияние на дела человеческие. Как утверждал Джейсон Колавито, творчество Лавкрафта, в частности, во многом повлияло на поп-культурные и псевдонаучные представления о высокоразвитых инопланетянах, хотя это влияние редко признается (если вообще когда-либо признается); этот вопрос необходимо решать в лоб, если мы хотим, чтобы астробиология и исследования SETI пользовались более широким уважением в обществе. Другая вспомогательная причина заключается в том, что некоторые вопросы, тесно связанные с рядом солипсистских идей (например, возможность того, что мы живем в крупномасштабной компьютерной симуляции), в последнее время приобрели популярность как в науке, так и в философии.
Степень отрицания научного реализма в этой категории, как мы увидим, варьируется в очень широких пределах. Некоторые сторонники солипсистских гипотез ограничиваются тем, что отвергают общепринятые научные объяснения вопросов, которые и без того вызывают споры, — например, о происхождении и масштабах технологических знаний в древних человеческих цивилизациях, как это делают приверженцы квазимифологии о «древних астронавтах», — тогда как другие выдвигают куда более радикальные требования. Последние, такие как недавно обновленная гипотеза симуляции (раздел 4.5) или направленная панспермия (раздел 4.6), как правило, гораздо более интересны и со временем действительно могут стать проверяемыми. Вместо того чтобы отвергать солипсистские варианты волевым решением, нам необходимо рассмотреть все альтернативы, и некоторые из них явно представляют собой вполне четко сформулированные, пусть зачастую и доказуемо ошибочные или неразработанные идеи. Гипотезы этого класса выполняют еще одну важную роль: они напоминают нам о масштабах вызова, который парадокс Ферми бросает нашему наивному мировоззрению, — и именно в этом свете их и следует оценивать. Хотя отказ от научного реализма может показаться слишком высокой ценой, наше неприятие этой цены отчасти объясняется недооценкой масштаба и сложности самой загадки, как обсуждалось в главе 1. Поэтому выдающийся палеонтолог Саймон Конвей Моррис в недавней статье утверждает, что нам следует принять то, что он называет «безумным» взглядом на проблему — что наше понимание собственного существования ошибочно:9
Это предложение, конечно, совершенно безумно, но, к сожалению, именно оно является верным решением парадокса Ферми... так уж вышло, что мы живем в «неправильной вселенной», или, если выразиться точнее, во вселенной, где вопрос о внеземных цивилизациях придется переформулировать целиком и полностью. Под этим знаменем скрывается отрадное разнообразие альтернативных возможностей, но в целом они делятся на три категории... Первая возможность заключается в том, что разумные внеземные существа остаются во Вселенной, но тем или иным образом стали «невидимыми» для наших нынешних технологий... Вторая категория объяснений состоит в том, что вселенная, в которой мы, как нам кажется, живем, виртуальна и создана «людьми», которые могут (или, что более вероятно, не склонны) принимать наши интересы близко к сердцу... Третья альтернатива, которая, как мне кажется, более поддается демонстрации, заключается в том, что вселенная, в которой мы живем, не является в строгом смысле «виртуальной», но тем не менее она совсем не такова, какой мы ее себе представляем. Вместо того чтобы предлагать решение нашего «существования» в духе «Матрицы»... наша Вселенная состоит из серии пересекающихся ортогональных реальностей.
Некоторые из категорий Конвей Морриса легко узнаются в дальнейшем изложении. Пытаясь переварить столь крайнюю точку зрения столь авторитетного ученого, как Конвей Моррис, нам необходимо постоянно помнить, что хотя парадокс Ферми и является научной проблемой, это не означает, что все возможные — или даже все фактически предложенные — его решения уже являются научными. Это особенно очевидно, когда мы рассматриваем солипсистские решения. Повторюсь, я использую термин «солипсизм» в несколько более мягком смысле, не обязательно подразумевая ту крайнюю позицию, согласно которой
внешней реальности не существует
а скорее более слабое утверждение о том, что
внешняя реальность не описывается адекватно
нашими общепринятыми научными представлениями.
Обратите внимание, что это не отвергает все научные представления, а лишь те, которые доступны сегодня и приняты широким — или даже всеобщим — консенсусом. Иными словами, хотя рассмотрение солипсистских гипотез и может дать толчок псевдонаучной и/или постмодернистской чепухе, это не обязательно так. В некотором смысле, поскольку парадокс Ферми — столь масштабная и сложная проблема, мы просто обязаны пытаться найти крупицы ценных идей даже в огромной куче мусора.
Существуют вполне определенные примеры ограничений нашего научного познания, которые можно отнести к этой категории и которые побуждают относиться к солипсизму более серьезно. Некоторые философы и физики вполне серьезно обсуждали вопрос о том, сможет ли сложность Вселенной когда-либо быть полностью познана человеческим разумом.10 Предположим, что однажды мы все придем к согласию относительно единой метрики для измерения сложности любой конкретной вещи X, и назовем эту метрику ℂ(X). Она дает нам число (в любых удобных единицах; в данном случае, скажем, в битах, как в алгоритмической теории информации11) для каждого исследуемого объекта, и это число затем можно сравнивать с числами, полученными для других объектов. Мы предполагаем, что мера сложности дает интуитивно правдоподобные результаты, например ℂ(A и B) ≥ ℂ(A) + ℂ(B), где A и B — любые объекты, включая ментальные объекты, такие как идеи или мысли, или что
