Спортивная аналогия удачна еще по одной причине, важность которой вскоре станет ясна: элементы регулярности (базовый уровень игроков и тренера, энтузиазм болельщиков или его отсутствие и т. д.) обычно сохраняются на протяжении всего сезона, на временных масштабах, гораздо больших, чем масштаб любого отдельного матча. С другой стороны, сезон состоит из отдельных матчей — любые положительные или отрицательные колебания учитываются в среднем показателе. Итак, действительно ли стабильность важнее для завоевания кубков, чем то, что мы могли бы назвать потенциалом для сюрпризов? Вопреки мнению экспертов, в такой сложной среде, как футбольное соревнование, сказать это очень трудно. То же самое справедливо и для астробиологии, где еще труднее точно определить, откуда именно могут прийти сюрпризы.⁴⁹ Но разумно предположить, что при отсутствии более глубокого понимания стабильность формы перед лицом разнообразных вызовов в различных матчах имеет первостепенное значение.

Следовательно, нам необходим еще один общий принцип. Принцип неисключительности был предложен и подробно описан Дэвидом Брином в его фундаментальном исследовании парадокса Ферми 1983 года. Он пишет:⁵⁰

Впоследствии Брин демонстрирует, как это работает, на множестве примеров конкретных гипотез, выдвинутых для объяснения парадокса Ферми:⁵¹

В качестве другого часто встречающегося примера рассмотрим классическую гипотезу (назовем ее гипотезой А), согласно которой все космические цивилизации уничтожают себя после создания ядерного или биологического оружия. Она весьма исключительна: она предполагает, что один и тот же глобальный исход независимо возникает из широкого разнообразия локальных свойств. Одна и та же катастрофическая история, один и тот же глобальный холокост повторяются снова и снова на миллионах планет, разделенных килопарсеками и миллионами лет. Интуитивно это маловероятно, и принцип неисключительности Брина дает формальную формулировку подобным интуитивным представлениям. Если же существует единый причинно-следственный механизм, действующий на все цивилизации на протяжении всей истории Галактики, мы получили бы надлежащим образом неисключительное объяснение наблюдаемого Великого молчания. Аналогично (гипотеза Б), если самая первая галактическая цивилизация фактически помещает в карантин все последующие, включая человечество, в локальные «зоопарки», заботясь об их изоляции друг от друга, то мы получаем единое причинно-следственное объяснение как ненаблюдаемости множества различных галактических цивилизаций и их деятельности, так и того факта, что ни одна из них до сих пор не посетила Землю и Солнечную систему. С нашей нынешней точки зрения не имеет значения, что мы можем счесть гипотезу А более вероятной, а гипотезу Б — менее вероятной по другим соображениям, — это лишь иллюстрация дополнительного требования, которое предлагает нам принцип неисключительности. (Действительно, гипотеза Б была сформулирована специально для этой цели на основе нескольких родственных надуманных объяснительных гипотез парадокса Ферми, в то время как гипотеза А имеет давнюю и почтенную традицию в исследованиях SETI.⁵²) Как и в случае с другими философскими критериями, рассмотренными в этой главе, бессмысленно использовать одну лишь неисключительность для оценки решений этой загадки; нам нужны все — или большинство — из них, чтобы прийти к действительно сильным кандидатам.

Но разве неисключительность — это не просто новомодное название для старой доброй бритвы Оккама? Хотя некоторые сходства очевидны, например предпочтение малого числа причинно-следственных факторов большому, ответ на этот вопрос отрицательный по следующим двум причинам. Во-первых, бритва Оккама в ее обычном понимании говорит о простоте объяснительных гипотез (или допущений, встроенных в такие гипотезы), а не об охвате таких гипотез. В обычных, повседневных обстоятельствах нашей земной жизни эти два понятия легко спутать, поскольку сложность и масштаб часто взаимосвязаны: более крупные объекты, как правило, имеют более сложный состав и функции — и, следовательно, требуют более сложных объяснений при прочих равных условиях. Безусловно, проще понять и объяснить экономические функции булочной на углу, чем функции Лондонской фондовой биржи. Однако на астробиологической арене подобной корреляции не наблюдается. Если простая вероятностная причина единообразно действует на 10⁹ землеподобных планетах в Галактике в разные эпохи (как в гипотезе А), у нас нет рациональных причин предпочесть ее сложной причине, которая действует один раз и на все времена, достигая той же объяснительной цели (как в гипотезе Б).

Другая причина сопротивляться бездумному отождествлению принципа неисключительности с бритвой Оккама заключается в том, что последняя в строгом смысле применима только к ситуациям, в которых соответствующее допущение является тем, что философы называют «ceteris paribus» — при прочих равных условиях. Бритва Оккама подсказывает, что когда мы все согласны с эмпирическими фактами относительно того, как именно происходит горение в реальном мире, феномен горения лучше объяснять окислением, а не выделением доселе неизвестного таинственного вещества под названием «флогистон». Иными словами, гипотеза окисления лучше гипотезы флогистона, поскольку она проще, ceteris paribus. Нет ceteris paribus — нет бритвы Оккама. Это способно вызвать колоссальные трудности при применении бритвы Оккама к исследованию парадокса Ферми, поскольку оно сопряжено со сравнением эволюционного статуса гипотетических, чрезвычайно разнообразных биосфер со всей Галактики на протяжении миллиардов лет космического времени. Шансы на наличие общих условий в подобной ситуации равны нулю. Более того, сомнительно, что принцип ceteris paribus применим к гипотезам, объясняющим конкретные особенности биологической (макро)эволюции даже на одной планете — Земле! Вся полемика вокруг случайности и конвергенции в ходе земной биологической эволюции свидетельствует о том, что однозначное определение причин и факторов влияния на конкретные признаки любого вида в лучшем случае крайне затруднительно, по крайней мере вне лаборатории. В таких случаях соперничающие гипотезы, объясняющие происхождение почти любого конкретного биологического признака, открыто нару- шают условие ceteris paribus, что делает бритву Оккама применимой лишь в виде исключения, если вообще применимой.⁵³ Поскольку (как подчеркивалось в главе 1) парадокс Ферми по своей сути является эволюционной проблемой, это ограничение распространяется и на исследование его решений — обстоятельство, которое, помимо Брина (и вездесущего Станислава Лема), поняли лишь немногие авторы, писавшие о парадоксе.

По этим причинам я утверждаю, что нам необходимо рассматривать неисключительность как особый критерий оценки гипотез, объясняющих парадокс Ферми, независимо от бритвы Оккама. При необходимости мы могли бы условно истолковать принцип неисключительности как модифицированную бритву Оккама, применяемую конкретно к эволюционному контексту исследований в области астробиологии и SETI.