Но почему любая версия вопроса Ферми вообще должна быть парадоксальной? Ответ кроется в рассматриваемых пространственных и временных масштабах. Именно к этому ключевому вопросу нам теперь необходимо обратиться.

Во времена обеда Ферми размеры и, в особенности, возраст Млечного Пути были известны лишь очень приблизительно; это в еще большей степени относится к архитектуре Вселенной на еще более крупных масштабах. С тех пор произошло несколько астрономических революций, и, как следствие, мы получили неизмеримо лучшее представление об этой, очевидно, критически важной теме. Грандиозный успех, достигнутый такими астрономами, как Шепли, Бааде, Цвикки, Оорт и Бинни, в определении структуры и эволюции Галактики, к сожалению, недостаточно осознан — и оценен по достоинству. В любом случае пространственная структура Галактики может содержать ключ (или даже тот самый ключ в рамках некоторых конкурирующих гипотез) к распределению и проявлениям гипотетических развитых технологических цивилизаций при разумном предположении, что они возникают на обитаемых планетах вокруг звезд главной последовательности, подобных нашему Солнцу.³³ Некоторые важные открытия галактической астрономии я рассмотрю во главе 2; на данный же момент нам нужно исходить из того, что мы верно понимаем размер звездного диска нашей Галактики и масштаб времени, необходимый для его пересечения с фиксированной средней скоростью.

Циолковский, Ферми, Вьюинг, Харт, Типлер и их последователи обосновывают свои взгляды на основе двух предпосылок:

1. Отсутствие инопланетян в Солнечной системе («Факт А» Харта³⁴).

2. Тот факт, что у инопланетян при прочих равных условиях было более чем

достаточно времени в истории Галактики, чтобы совершить визит — либо лично³⁵,

либо с помощью своих обычных или самовоспроизводящихся зондов.

Это соответствовало бы WeakFP (слабому парадоксу Ферми), как обсуждалось в разделе 1.2.2. StrongFP (сильный парадокс Ферми) добавил бы некоторые дополнительные сложности. Характерное время колонизации Галактики, по мнению этих исследователей, представляет собой то, что я назову временной шкалой Ферми — Харта:

t_FH =10⁵ −10⁸ years , (1.1)

что делает факт (очевидной) неколонизированности Солнечной системы труднообъяснимым, если только не предположить полное отсутствие способных к космическим путешествиям внеземных культур. Для наших целей достаточно констатировать, что эта временная шкала четко определена, хотя и известна неточно из-за нашего незнания возможностей и способов межзвездных путешествий. Для сравнения, общепринятый возраст Солнечной системы составляет³⁶

t_⊙ = (4.5681 ± 0.0004) × 10⁹ years. (1.2)

Возраст Земли как объекта с массой, приблизительно равной современной, весьма схож и обычно округляется до 4,5 миллиарда лет (Ga), как будет показано в главе 2. Радикальное различие между временными шкалами в (1.1) и (1.2) представляет собой один из способов формулировки парадокса Ферми. В разделе 1.7 мы увидим, что возникает еще более серьезное численное расхождение, если учесть распределение возрастов планет земного типа в Млечном Пути — одно из наиболее важных недавних достижений астробиологии.

Как обсуждалось в разделе 1.2.3, нам нет необходимости рассматривать прямой физический контакт между внеземной цивилизацией и Землей или Солнечной системой (поскольку мы не наблюдаем свидетельств визитов инопланетян в Солнечную систему; однако это все еще вопрос веры, учитывая объем пространства, занимаемый нашей планетной системой³⁷). Достаточно рассмотреть более слабое требование: а именно, что никакие внеземные цивилизации в настоящее время не являются обнаруживаемыми с Земли какими бы то ни было средствами. Это включает в себя обычные радио- (или оптические) сообщения, прямые путешествия и присутствие инопланетных артефактов в наших пространственных окрестностях (на Земле или в Солнечной системе), а также возможность обнаружения астроинженерных проектов на межзвездных расстояниях.³⁸ По словам великого писателя и философа Станислава Лема, автора одних из самых глубоких мыслей на эту тему, парадокс Ферми эквивалентен «отсутствию космических чудес» или Silentium Universi («молчанию космоса»³⁹). Вслед за классическим обзором Брина⁴⁰ мы можем ввести «эффективное сечение контакта» как меру вероятности контакта — по аналогии с введением эффективных сечений в атомной физике и физике элементарных частиц⁴¹ — и переформулировать парадокс как вопрос о том, почему это сечение в Млечном Пути в настоящее время так мало по сравнению с тем, чего можно было бы наивно ожидать.

На рисунке 1.2 представлен вид, который уже стал привычным в нашу эпоху спутников, GPS, Международной космической станции и так далее: наша планета, видимая с орбиты в ночное время. Практически всё освещение, видимое на снимке, исходит от человеческой цивилизации: это пример преднамеренного — хотя и весьма расточительного (я вернусь к этому важному моменту в главе 7 в связи со стремлением к вычислительной эффективности) — поведения. Разумно предположить, что инопланетный астроном, столкнувшись с аналогом рисунка 1.2, довольно быстро пришел бы к выводу, что Земля населена технологической цивилизацией — возможно, очень незрелой цивилизацией, но это все же качественно сильно отличается от того, как если бы Земля была пустой планетой или планетой, населенной

Рисунок 1.2  Земля, видимая из космоса, демонстрирует безошибочные признаки того, что она не просто обитаема,

но и фактически заселена примитивной (то есть расточительной) технологической цивилизацией.

Источник: Предоставлено Европейским космическим агентством

исключительно организмами низкой сложности. Следующий шаг — поместить этого гипотетического инопланетного астронома не на околоземную орбиту, а на гораздо большее расстояние: сначала межпланетное, а затем и межзвездное. Учитывая взрывные темпы развития наблюдательной астрономии, которые мы наблюдаем в последние десятилетия, разница не так уж велика. Человечеству могут потребоваться еще десятилетия и, возможно, столетия, чтобы создать инструменты, способные, например, наблюдать землеподобные внеземные планеты с таким же разрешением, с каким мы можем наблюдать Землю с близкой орбиты (при условии, что мы тем временем сами себя не уничтожим). Но сам факт того, что это не является невозможным и не требует абсурдно огромных ресурсов — напротив, появление хорошо проработанных проектов космической интерферометрии может очень скоро предоставить нам такие возможности, не говоря уже о новаторских идеях вроде использования Солнечной гравитационной линзы и тому подобного, — указывает на то, что временной масштаб для такого прогресса мал даже по сравнению с историческим масштабом человечества, не говоря уже об эволюционном или космологическом. Наш предполагаемый инопланетный астроном мог бы сделать вывод — на основе того, что по сути является человеческим световым загрязнением, случайным проявлением человеческой цивилизации, — о существовании и некоторых базовых свойствах возникшей на Земле технологической цивилизации.⁴²

Здесь мы подходим к обширной области культурных аспектов парадокса Ферми. В некоторых случаях исследования по этой теме наталкиваются на пласты предубеждений по отношению ко всей области SETI или даже к астробиологии в целом. Астробиологические круги и сообщество SETI сделали недостаточно для борьбы с этими предубеждениями, и эта ситуация действительно препятствует исследованиям по сей день, ярким примером чего являются вечные проблемы с получением финансирования для наблюдательных проектов SETI.⁴³ Дополнительная проблема — помимо общего предубеждения против любого, кто обсуждает якобы несерьезные концепции вроде «зеленых человечков», — заключается в мультидисциплинарном характере самого этого начинания, которое по необходимости сводит вместе, казалось бы, далекие и разрозненные дисциплины, такие как астрономия, социальные науки, исследования будущего и искусственный интеллект. Когда жесткие дисциплинарные барьеры наконец преодолеваются, запал неизбежно угасает, что в сочетании с другими трудностями заставляет исследователей зачастую быть слишком осторожными и консервативными. Именно с такого рода усталостью нам необходимо бороться, чтобы вернуть SETI во главу стола — если использовать квинтэссенцию консервативной метафоры! — инновационной и творческой науки.