– Ну ты, прям, как маленький! – протянул он снисходительно, чуть растягивая слова. Потом вздохнул, набираясь терпения, и заговорил медленнее, чётче – так взрослые объясняют очевидные вещи своему годовалому ребёнку: – Тебя уволят, только в том случае, если ты без спросу уйдёшь. А я не предлагаю тебе прям сейчас сорваться с места и бежать за сердцесветами!

Он развёл руками, мол, ну что тут непонятного?

Ивко тяжело вздохнул и почесал затылок. Ему очень хотелось пойти с Уиллом.

– И что я скажу? – он беспомощно развёл руками, голос его стал жалобным и каким-то совсем потерянным. – Я не могу врать Аннет! Она же берегиня! Она сразу поймёт!

Он нервно переступил с ноги на ногу и понизил голос, словно боялся, что его услышат:

– И ещё есть София! Эта тоже сразу поймёт, что я вру! У неё глаза такие…

Он поёжился, не договорив, и втянул голову в плечи.

– …сам ведь знаешь, она не кто-нибудь, а жена шерифа!

Уилл тяжко, протяжно вздохнул – так вздыхают люди, чьё терпение давно достигло дна, – и схватился за голову обеими руками. Но вдруг пальцы его замерли, взгляд просветлел, и по лицу медленно расползлась улыбка.

– Так скажи правду! – предложил он с таким видом, будто только что изобрёл колесо. – Скажи, что у друга беда и ему нужна помощь.

– Цветочков нарвать? – Ивко скривился и скрестил руки на груди. Сарказма в его голосе хватило бы, чтоб наполнить одну из горных речушек.

– Нет, – Уилл качнул головой и вдруг посерьёзнел. Улыбка сползла с его лица, и он заговорил тише, сбивчивее, рассказывая, зачем ему на самом деле нужно в горы.

Когда он закончил, повисла короткая пауза.

– Прости, что сразу всё не рассказал, – он виновато отвёл взгляд и потёр шею. – Я просто подумал, что, если ты не побоишься отправиться в Разлом Шепчущих Теней за сердцесветами, то помочь мне отыскать трёх несчастных заблудших овечек – уж точно не откажешься. У тебя ж коза!

Он помолчал и добавил мягче, почти просительно:

– Понимаешь?

Ивко понимал. Потеряй он в горах свою Гретту – да, своенравную, да, порой невыносимую, но всё равно самую лучшую козу в мире – он бы тоже не побоялся ни ненадёжных троп, ни камнепадов, ни оползней. Полез бы куда угодно, не только к духам, но и в самое логово горных троллей.

Он кивнул и снова тяжело вздохнул. Отказаться идти за сердцесветами – это одно. Но оставить трёх несчастных овечек погибать в горах? Это совсем-совсем другое. На такое он просто не был способен. Это противоречило всему, чем он был. Такое он себе никогда не простит.

– Да, – кивнул он, и голос его окреп, наполнился решимостью. – Помочь другу – это Аннет поймёт.

Решение было принято и обжалованию не подлежало. Но тут же в глазах Ивко мелькнула тень сомнения, и он замялся, теребя край рубахи.

Он поднял на Уилла взгляд, полный немой мольбы и беспомощно развел руками – прости, мол, за тупость, но это ты у нас целыми днями книги умные читаешь, а я парень простой – складно врать не обучен.

– Скажешь – личное, – Уилл пожал плечами, будто это решало все проблемы разом.

Теперь уже глаза закатил Ивко – мол, ты серьезно, бро?!

– А если она и после этого не отстанет?

Поняв, что действительно – глупость ляпнул. Уилл нахмурился, прикусил губу и на несколько секунд ушёл в себя, сосредоточенно глядя куда-то в пустоту. Потом лицо его просветлело.

– Сделаешь честные-пречестные глаза, – он для наглядности распахнул свои пошире, изображая невинность, – и снова скажешь правду: другу поручили присмотреть за овцами, а с него пастух – как… например, с тебя рыбак!

Ивко открыл рот. Закрыл. Снова открыл – и так и застыл, беззвучно шевеля губами. На лице его медленно, как рассвет над горами, проступило выражение робкой надежды. Это… могло сработать. Наверное.

– Просто будь твёрд и помни, что твоё дело правое! – Уилл ободряюще хлопнул его по плечу – крепко, по-дружески. – Давай, иди. Я тут подожду.

Но тут взгляд его скользнул в сторону, и голос сразу стал настороженным:

– Только… – он покосился на Гретту, которая недобро зыркала на него исподлобья, медленно пережёвывая мятные листья, – скажи этой рогатой фурии, чтобы не приближалась ко мне!

Гретта тут же перестала жевать и медленно повернула голову. Несколько секунд она смотрела на Уилла немигающим взглядом, а потом неторопливо, с ленивой грацией хищника, двинулась в его сторону. Уилл попятился, выставив руки. Коза фыркнула и продолжила движение. Уилл метнулся за спину Ивко. Коза обошла их по кругу, затем вдруг резко мотнула головой в сторону Уилла – который, взвизгнув совершенно не мужественно, отпрыгнул назад, запнулся о камень и едва не растянулся на траве. Коза даже не довольно, а прям-таки гомерически заблеяла, после чего развернулась и с важным видом отправилась туда, откуда и пришла.

– Ты видел?! – пожаловался Уилл.

– Это она так шутит, – «успокоил» его Ивко. – Да, подруга дней моих суровых? – обратился он к козе.

Всё ещё обиженная и на хозяина тоже, Гретта, не обернувшись, фыркнула, мол, какой ты мне друг?!

– Гретта, ну прости меня, а? Я был не прав, – поняв, что иначе ему с подругой не договориться, повинился Ивко.

На сей раз коза снизошла к тому, чтобы обернуться.

– Гретта, ты ведь не станешь больше обижать испуганного маленького мальчика? – кивнув на Уилла, попросил Ивко.

Изобразив глубокую задумчивость, коза скосила глаза, смерила взглядом «испуганного маленького мальчика», презрительно фыркнула и отвернулась.

– Всё, можешь быть спокоен. Ты ей более не интересен, – констатировал Ивко.

Уилл на это обиженно засопел и буркнул.

– Иди уже!

Вспомнив, куда ему нужно идти, Ивко разом посмурнел. Улыбка сползла с его лица, как солнце за тучу. Веселье, только что плясавшее в его глазах, угасло, уступив место нервозности. Принявшись неосознанно теребить одну из пуговиц на рубашке, он глубоко, как перед прыжком в ледяную воду вдохнул, и начал мысленно прокручивать в голове, что скажет Аннет…

«Моему другу Уиллу нужна помощь. Он, чтобы заработать, напросился присмотреть за овцами. А он книжный червь, а не пастух. И теперь ему нужна помощь. Моя помощь. Потому что у меня коза. Поэтому и с овцами я тоже справлюсь. Тем более, что Гретта поможет».

Звучало просто. Звучало даже убедительно. Вот только руки у него, когда он взялся за ручку двери, почему-то дрожали.

– Эй, Краюк! И постарайся не краснеть! – крикнул ему вдогонку Уилл. – И не мямли, не отводи глаза! И не чеши нос – это первый признак вранья! Смотри прямо в глаза, говори уверенно! И главное – старайся не говорить так, чтобы это звучало, словно ты оправдываешься!

«Не мямлить, – мысленно повторил Ивко, – не отводить глаза, не чесать нос, не оправдываться и смотреть в глаза! И… кажется, в животе у меня поселился целый рой пчёл. Злых пчёл. Очень злых».

– Ладно, – выдохнул он. – Пошёл я.

– Удачи! – пожелал Уилл и «облагодетельствовал» очередным советом. – И… дыши! А то ты уже зелёный!

«Спасибо, Уилл. Это была как раз те слова, которых мне так не хватало для полной уверенности!» – мысленно саркастически фыркнул Ивко и нажал, наконец, на ручку.

Дверь скрипнула и его тут же обдало ароматом ванили и корицы. За прилавком, спиной к нему, стояла София, раскладывая на витрине свежие булочки с маком. Лети протирала столик у окна.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, Ивко вошел в святая святых пекарни. Пекарни, которая принадлежала САМОЙ БЕРЕГИНЕ.

И… навеянные советами друга решимость и уверенность тут же куда-то испарились.

Аннет была доброй. Самой доброй на свете. И она дала ему шанс, благодаря которому в глазах жителей он теперь не «маменькин сынок», а помощник самой берегини!

Берегини, которая не просто пекарь. Не просто женщина с ласковой улыбкой и вкусными булочками. Берегиня – это сила. Древняя, непостижимая, дарованная самими богами.

Ивко судорожно сглотнул.

А что, если она уже знает? Что, если она почувствовала его ещё там, за дверью? Что, если прямо сейчас она видит всё – и Уилла с его планом, и сердцесветы, и овец, и его собственное жалкое, трусливое желание произвести впечатление на Лети?