Сознание вернулось вместе со звоном в ушах, со злым и непрерывным писком, который закрывал вообще все другие ощущения. Потом мир начал собираться обратно. Рот был полон крови, пепла и кислого привкуса горелого масла. Воздух резал горло. Где-то рядом трещали ветки, шипел огонь, кто-то кричал высоким сорванным голосом, а над всем этим тяжело скрипел металл, продолжая умирать после падения.

Я лежал на лесной дороге где-то далеко за городской чертой. Вернее, только недавно это точно было дорогой. Гондола дирижабля качественно пропахала тракт, разметав землю вокруг, и теперь перегородила путь искорежённой массой дерева, металла и оборванных балок.

Разорванная оболочка висела на соснах огромными серыми полотнищами, цеплялась за ветви, шевелилась от ветра и местами дымилась. В нескольких шагах горело разлитое масло. Пламя лизало землю, добиралось до сухой хвои и заставляло её вспыхивать жадными жёлтыми языками.

Я попытался встать, но попытка тут же обернулась неудачей. Тело ответило болью сразу со всех сторон, и рана на ноге, кажется, открылась. Браслет подавления всё ещё был на запястье, но треснул по дуге, одна пластина отвалилась, и теперь он не давил дар непрерывно, а кусал короткими рывками. От этих рывков пальцы то немели, то вспыхивали покалыванием.

Наталья.

Я повернул голову, выискивая её среди дыма и обломков. Она лежала у сорванной перегородки, прижимая руку к рассечённой брови. Жива. Оглушена, вся в пыли, с разорванным рукавом, но жива. Рядом стонали другие пленники: молодые маги с турнира, двое дворянских наследников, один старый чиновник из ложи, Ветров, пытавшийся подняться с перебитой рукой, и ещё несколько человек, которых я не успел запомнить до падения.

Но мятежники, что самое страшное, тоже выжили и нисколько не рассыпались. Я было надеялся встретить панику, беготню, людей, потерявших командование. Но ничего подобного даже близко. Они шатались, сплёвывали кровь, вытаскивали друг друга из-под обломков, но команды уже звучали. Короткие, жестокие. Один из командиров мятежников уже отдавал команды, стоя на обломке трапа и раздавая жестами указания.

— Ценных собрать! Гладкову сюда! Ветрова живым! Боевых магов не добивать, браслеты проверить! Раненых, кто не идёт, бросить! Нам не трупы нужны!

Если дать им перегруппироваться, они уйдут. Не на дирижабле, так пешком, через лес, к заранее подготовленной точке. За городом могли ждать машины, лошади, укрытие, второй отряд. Власти ещё только стягивались к манежу, а место падения могли вычислять несколько драгоценных минут. Для тех, кто уже продумал захват и воздушный отход, запасной план был почти обязателен.

Я перевёл взгляд на Наталью. К ней уже направлялись двое. Один хромал, стараясь трясущимися руками перезарядить пистолет, второй был с револьвером.

Ну уж нет, Наталью им отдавать было ну никак нельзя.

Я попытался вызвать огонь и сразу остановил сам себя. Вокруг было слишком много слишком горючих веществ, чтобы так просто разбрасываться заклинаниями.

Нужен был воздух, и я поднял ладонь, стараясь нащупать стихию.

Первый рывок вышел жалким. Тёплая струя ударила в сторону и подняла с земли пепел. Мятежник с револьвером обернулся, увидел меня и вскинул руку. Второй рывок получился лучше: вспышка сорвала с земли горячую золу и бросила ему в лицо. Он заорал, ослеплённый огненной пылью, выстрелил в небо и попятился.

Второй бросился на меня. Я ударил не пламенем, а воздухом. Слишком грубо, слишком низко. Толчок сбил его с ног, и он прокатился по земле, ударившись плечом о гондолу. Но тут же появился третий прямо из дыма, потянулся к жезлу. Я направил в его сторону вытянутый палец, выпустил тонкую струю жара и прожёг ремень на оружии. Жезл упал в грязь, и мятежник машинально наклонился за ним, но кто-то из пленников, показавшийся рядом, обрушил ему на голову доску.

— Поднимайтесь! — крикнул я. Голос сорвался, но люди услышали. — В лес! Быстро!

Наталья пришла в себя резко. Без долгих стонов и лишних вопросов. Поднялась на локоть, огляделась, увидела мятежников, Ветрова, раненых, меня, дым и сразу стала действовать.

— Вы двое, помогите ему! — приказала она молодым магам, показывая на чиновника с разбитым коленом. — Не стоять! Руки под плечи — и в лес! Вы, с синим шарфом, держите девочку, она не видит! Господин Ветров, куда идти?

Ветров, держась за сломанную руку, поднялся с трудом. Лицо у него было белым, но глаза уже работали.

— Дорога идёт к старому складу у реки, дальше почтовая станция. Если не свернём в болото, выйдем к людям.

— Значит, туда, — сказала Наталья. — Двигайтесь!

Из обломков вылез огромный мужчина в порванном медицинском жилете. Я сначала решил, что это один из охранников, но на рукаве заметил знак Лекарского общества. Шея толстая, лоб разбит, борода в копоти, в руке пожарный топор, найденный возле аварийного щита. Он поднял за ворот молодого мага, поставил на ноги и рявкнул:

— Ноги целы? Тогда идёшь. Умрёшь позже, когда будет время.

— Вы лекарь? — спросил я.

— Целитель, — ответил он. — Лев Семёнович Бурцев. Сейчас не до поклонов, уж извините.

Хороший человек, полезный и очень своевременный. Так мы собрали тех, кто был рядом, тогда как остальных вытаскивать было просто невозможно. Все они слишком далеко, врагов слишком много, а времени наоборот. Это понимание пришлось проглотить вместе с горькой кровью во рту.

Но наше отступление продлилось не настолько долго, насколько бы этого хотелось. Мы успели пройти по лесной дороге не больше двухсот шагов, когда позади поднялись крики. Мятежники быстро поняли, что потеряли лучших заложников. Командир не орал зря. Он развернул людей жестами: стрелки пошли по дороге, двое ушли через лес, маготехник потащил на груди подавляющий кристалл, от которого уже тянуло знакомым холодным давлением.

Их было слишком много, и я тут же пожалел, что при мне не было пулемёта. Так бы можно было залечь и отрезать преследователям путь, пока не закончится короб, а так нас догонят через пару минут, и то при условии, что особенно торопиться не станут. А им торопиться нужно. Сейчас все московские жандармы и окружные воинские части должны были быть подняты по тревоге и ехать сюда на всех парах. Но они не успеют. Нас схватят быстрее, и дальше ищи-свищи.

Я остановился, но Наталья поняла мой план раньше, чем я успел хоть что-то сказать.

— Нет.

— Да.

— Вы едва стоите.

— Именно поэтому далеко всё равно не уйду. А задержать смогу.

— Михаил…

— Уводите их. Ветров знает дорогу. Бурцев нужен раненым. Молодые маги без толку, пока подавление работает. Если нас снова соберут в кучу, всё закончится.

Она смотрела на меня несколько секунд. Без флирта, без светской игры, без попытки красиво спорить. В её глазах была злость, страх и расчёт. Она понимала цену моего решения. И потому не стала тратить время на благодарности.

— Живым останьтесь, — сказала она.

— Очень деловой приказ.

— Это не просьба.

Наталья развернулась и повела людей дальше, но Бурцев остался.

— Вы с ними, — сказал я.

— Я лекарь. Значит, могу позволить себе первым принимать удары. — Он перехватил топор удобнее. — Вы не поверите, насколько маг-лекарь способен быть живучим. — Лекарь стрельнул в мою сторону взглядом. — Да и не гоже мне полагаться на одного паренька.

Спорить было некогда, ведь первые мятежники вышли из дыма на дорогу. Трое стрелков, один с жезлом и маготехник, тягающий кристалл за спиной. За ними шли ещё люди, и двое точно обходили нас с фланга по лесу.

— Живыми брать! — рявкнул один из командиров мятежников. — Гладкову главное вернуть!

Стрелок поднял винтовку, целясь мне прямо в грудь. Я импульсом метнул в его сторону кучку пепла. Пыль, горячая и едкая, поднятая потоком воздуха. Он выругался, выстрел ушёл в сторону. Второй стрелок целился спокойнее. Бурцев шагнул вперёд и принял пулю плечом. Ткань на рукаве взорвалась кровью, но он только рыкнул, сделал ещё два шага и метнул топор не лезвием, а обухом вперёд. Стрелок рухнул на землю с перебитым предплечьем.