– Да, - согласился я. – Это я.- Подмигнув ему, я сказал: – У тебя хороший внук.

– Мой любимый внук, - прохрипел он, а затем слегка улыбнулся мне. – Мой Джозеф.

– Ах, теперь, не позволяй остальным слышать, как ты это говоришь, - сказал я с

улыбкой, когда слезы обожгли мои глаза. – Тадхг был бы здорово взбешен.

У него вырвался сдавленный кашель, и мое чувство вины с ревом ожило во мне.

– Послушай, мне жаль, что меня не было рядом.- Господи, я был куском дерьма. – Я

должен был приходить к тебе почаще.

– Ерунда, - прохрипел пожилой мужчина. – Мой Джозеф. Ты не Ноэль, Кристиан, Кристофер, Клаус, - продолжал он бессвязно, прерывисто дыша. – Не Каспер, Габриэль

или любое из рождественских имен, которые они имели в виду.

– Каспер?Клаус?- Потянувшись, я вытер глаза тыльной стороной свободной руки.–

Спасибо, черт возьми, за это.

– Потому что ты Джозеф, - настаивал он хриплым голосом, накрывая наши

соединенные руки своей другой. – Ты мой Джозеф.

– Ты хорошо себя чувствуешь, дедушка?- Нахмурившись, я протянул руку и коснулся

его липкого лба. – Ты бредишь.

– Верный, добрый, прощающий, бесстрашный, воспитатель, защитник.- Он улыбнулся

мне. – Джозеф действовал… Он взял на себя роль …. Он был отцом потерянных.

Я нахмурился, сбитый с толку. – Дедушка, это я. Джоуи.

– Я назвал тебя Джозефом, - прохрипел он, с трудом сглатывая. – Ты знал это?

– Нет.- Я покачал головой. – Я не знал. Как это произошло?

– Твой отец хотел назвать тебя Теодором в честь него, - выдавил он, тяжело дыша. – Он

сказал, что ты будешь таким же, как он…-Он сделал паузу, чтобы хрипло кашлянуть.–

Но ты не был плюшевым. Ты был Джозефом.- Он снова закашлялся. – Итак, я

подкупил его десяткой за паб и назвал тебя так, как я хотел, чтобы тебя называли.- Он

улыбнулся мне. – Мой Джозеф. Мой храбрый, отважный мальчик. Ужасное бремя.

Проклятый крест, который нужно нести. Но всегда восстающие из пепла. Всегда

возвращаюсь. Всегда … защитник.

– Да.- В панике я оглядел пустую комнату, чувствуя себя растерянным. – Дедушка, я

просто схожу за медсестрой для тебя, хорошо?

– Не поддавайся им, - прохрипел он, держась за мою руку с силой, на которую я был

удивлен, что он был способен. – Пообещай мне, что ты … никогда… не уступишь им.

– Кому,дедушка?- Я прохрипел.

Задыхаясь и хватая ртом воздух, он посмотрел мне прямо в глаза, зеленые глаза на

зеленых и прошептал: – демоны, которых твой отец поместил в твою голову.

Глава 31.Увидимся,Моллой.

Ифа

14 апреля 2003.

Прадедушка Джоуи умер в пятницу, а в следующий понедельник я сидела со своим

отцом на одной из скамей в задней части церкви Святого Патрика, когда он и его семья

готовились похоронить его.

Папа пошел поддержать своего ученика, которого он так любил.

Я пошла по точно такой же причине.

Держась на расстоянии, мы наблюдали, как Джоуи усадил своих братьев и сестру на

скамью позади той, которая, как я знала, была их прабабушкой. Их мать и отец не

пришли, поэтому дети Линча сидели одни.

Джоуи сидел во втором ряду спереди, на краю скамьи, с ребенком на коленях и его

рыдающей сестрой рядом с ним.

Двое младших мальчиков сидели рядом с Шэннон и провели всю службу, подталкивая

и тыкая друг друга в ребра, остановившись только тогда, когда их старший брат

наклонился и успокоил их.

Потом, у могилы, я наблюдала, как он воспитывал своих четырех младших братьев и

сестер с мастерством, которым взрослый мужчина с трудом овладел бы.

Это было так впечатляюще, так душераздирающе и так невероятно горячо, и все это на

одном дыхании.

Я ждала в очереди позади своего отца, чтобы засвидетельствовать свое почтение семье, покорно пожимая каждому руку и бормоча старую похоронную фразу – Я сожалею о

ваших проблемах,- которая укоренилась в каждом ирландце, чтобы украсить землю.

– Ифа!- Олли завизжал, когда я подошла к нему в очереди. – Спасибо, что пришла.

– Без проблем, - ответила я, одарив его теплой улыбкой и рукопожатием. – Мне очень

жаль слышать о твоем дедушке, Олли.

– Мне тоже, - согласился он с торжественным кивком. – Это действительно грустно, да? Бедный дедушка,умер из-за монии.

– Пневмония, - поправил Тадхг, толкнув локтем своего младшего брата, прежде чем

неохотно пожать мою протянутую руку. – Когда ты научишься говорить,глупый?

– Прекрати ругатьтся Тадхг?, - прошипела Шэннон шепотом, удерживая Шона на

бедре, и осторожно взяла меня за руку. – Спасибо, что пришли.

– Я сожалею о вашей потере, - сказала я ей, мягко сжимая ее маленькую ручку. – Ты

тоже, - добавила я, не в силах устоять перед желанием взъерошить кудряшки

светловолосого младенца, прежде чем перейти к следующему брату или сестре, за

которым, так уж случилось, я и пришла.

– Я очень сожалею о твоих проблемах, парень, - сказал мой отец, хлопая Джоуи по

плечу, прежде чем перейти к следующему плакальщику.

– Спасибо, Тони, - сказал Джоуи, а затем перевел свои удивленные зеленые глаза на

меня. – Моллой.

– Джоуи.

– Ты пришла.

– Да.

Он пристально смотрел на меня в течение самого долгого момента, прежде чем

прерывисто вздохнуть и пробормотать слово – Спасибо.

– Конечно.- Вложив свою руку в его, я сжала и наклонилась на цыпочки, чтобы

поцеловать его в щеку. – Мне так жаль, Джо.

Натянуто кивнув, он сжал мою руку в ответ, а затем отклонился, бросив взгляд туда, где был мой отец, явно проверяя, наблюдает ли он за нами.

– Ну, пока, - прошептала я, двигаясь вдоль очереди, когда все, чего я хотела, это

оставаться прямо перед ним.

– Я увижу тебя, Моллой, - ответил он, слегка подмигнув только мне.

– Да.- Мое сердце заколотилось в ответ, и я быстро развернулась на каблуках и пошла

прямо назад, не останавливаясь, пока мои руки не обвились вокруг его талии, а лицо не

уткнулось в его шею. – Увидишь.

Джоуи долгое время был неподвижен, прежде чем его руки обхватили мое тело и он

крепко прижал меня к себе.

Схватившись сзади за его рубашку, я прерывисто вздохнула и еще раз поцеловала его в

щеку, прежде чем заставить себя уйти.

***

–Говорю тебе, Триш, у отца этого молодого парня сепсис, - услышала я, как мой отец

сказал, когда я вошла на кухню позже тем вечером. – Ни на что не годный пьяница. Ты

бы видела, как он рассказал бедному парню о смерти его дедушки на прошлой неделе.

Это было бессердечно, любимая. Этот человек бессердечен, - продолжил он, не замечая

меня – или мои навостренные уши, – когда я зависала перед холодильником, притворяясь, что занята перестановкой яиц на подносе. – Ты бы видеда выражение его

глаз.

– Бедный Джоуи, - сказала мама с печальным вздохом.

Мое сердцебиение участилось при звуке его имени.

– Бедный парень прав, - согласился папа.– А потом он попытался выманить у мальчика

денег для паба.

– Ты шутишь?

– Нет, любимая. Он на самом деле попросил у молодого парня денег.

– Господи, это отчаянно, Тони.

– Скажи мне, что ты шутишь, - потребовала я, а затем быстро подавила стон, когда

поняла, что выдала себя. Вот дерьмо.

– Что ты там делаешь, покачивая ушами, юная леди?-Спросила мама. – Уже больше

одиннадцати. Разве тебе утром не в школу?

– Я только зашла с работы, - объяснила я, указывая на свою форму. – Мне нельзя что-нибудь съесть перед сном?

– На плите стоит кастрюля с тушеным мясом, - сказала мама, продолжая гладить – да, женщина никогда не останавливалась – уголок одной из рубашек Кева.

– Как дела, мой маленький питомец?- Папа тепло улыбнулся мне со своего места за

столом. – Было ли много народу в пабе сегодня вечером?