– Я забочусь, – проворчал я. – Я забочусь о тебе, и Шэн, и Тадхг, и Ол…

– Мне нужно, чтобы ты начал заботиться о себе, Джо…

– Дерьмо.

Мои ноги резко остановились в ту минуту, когда мой взгляд упал на высокую

блондинку с лицом ангела, сидящую на стене у входа в школу.

– Что? – Спросил Даррен, оглядывая нас. – Где пожар?

– Вот там. – Онемев при виде нее, и потеряв все мысли о продолжении какого-либо

дальнейшего разговора с моим братом, я указал на девушку, чьи длинные светлые

волосы развевались вокруг нее на ветру. – Она.

– Я ее не знаю, – отметил мой брат. – Она, должно быть, первокурсница.

Выглядя так, как никогда не видели мои глаза, я наблюдал, как она сосала леденец

«Чупа-чупс», совершенно не интересуясь парнем, пытающимся заговорить с ней, в то

время как ее длинные ноги свисали со стены.

– Иисус Христос. – Я выдохнул. – Мне все равно, гей ты или нет, парень. Ты не

можешь отрицать, что эта девушка – самое красивое, что когда-либо видели твои глаза.

Именно в этот момент ее взгляд метнулся ко мне.

В ту минуту, когда наши взгляды встретились, я почувствовал, как жар пронзил мою

грудь.

Черт возьми.

Когда я встретился с ней взглядом, я полностью ожидал, что она покраснеет и

отвернется.

Она этого не сделала.

Вместо этого она склонила голову набок и изучала меня взглядом, похожим на тот, который, я уверен, был флиртующим.

Выгнув бровь, она медленно вынула леденец изо рта и выжидающе посмотрела на

меня.

Мой взгляд вопросительно метнулся к темноволосому парню, все еще безуспешно

пытающемуся привлечь ее внимание, прежде чем вернуться к ее лицу.

Вызывающе вздернув подбородок, она бросила на меня взгляд, который говорил чего

ты ждешь?

Ну и дерьмо.

Чего я ждал?

– Держись, братишка, – усмехнулся Даррен, когда он решительно повел меня по

дорожке к главному зданию и прочь от блондинки. – Она милая, но пока не бросай

свою шляпу на ринге. Я обещаю, что на твоем курсе будет еще пятьдесят девочек, которые будут выглядеть так же мило.

Сомнительно.

– Я не хочу еще пятьдесят девочек, – ответил я, поворачиваясь назад, чтобы

обнаружить, что она все еще наблюдает за мной. – Я просто хочу эту девушку.

– О, снова быть первокурсником. – Смеясь, Даррен потащил меня за собой, пока она не

скрылась из виду. – Если я больше ничему тебя не научил за последние двенадцать лет, то запомни это: держи свой характер в узде, голову в книгах, задницу подальше от

улиц и руки подальше от девушек, которые так выглядят.

– Как «так»?

– Как будто на них написано «разбитое сердце».

– Другими словами, проведи следующие шесть лет в средней школе, живя как

священник, – проворчал я, освобождаясь от него, когда мы добрались до школы. – Где

мне зарегистрироваться?

– Эй, это то, что я сделал, – усмехнулся мой брат, которого полностью позабавило мое

отвращение. – У меня это хорошо сработало.

– Потому что ты дерьмо сумасшедшее, – сказал я ему. – Серьезно, Дар. Удивительно, что мы вообще родственники.

– Ну, мы действительно родственники, – напомнил он мне, прежде чем притянуть меня

в объятия. – Я всегда буду твоим братом, несмотря ни на что, хорошо? Никогда не

забывайте об этом.

– Что я тебе говорил? – прошипел я, отползая от него, прежде чем кто-нибудь увидел, что я обнимаю своего брата на виду у всех. – Я должен довести дело до конца и

надавать тебе по яйцам за это.

– Береги себя. – Его голос был хриплым от эмоций, когда он наблюдал, как я хмуро

смотрю на него. – Я люблю тебя.

– Господи, расслабься со всей этой любовной ерундой, – проворчал я, чувствуя себя

крайне неловко. – Я иду в среднюю школу, мудак, ты же не отправляешь меня на

войну.

Он натянуто кивнул.

– Я знаю.

Чувствуя себя сбитым с толку, я настороженно посмотрел на него, прежде чем покачать

головой и уйти в направлении входа.

Остановись.

Не уходи.

Что-то не так.

Поворачивайся назад.

Это все неправильно.

– Дар? – Неуверенно колеблясь, я обернулся и обнаружил, что он уже уходит. –

Увидимся после школы, хорошо?

Мой брат не ответил.

– Дар?

Он тоже не обернулся, чтобы посмотреть на меня.

– Даррен?

Вместо этого он натянул капюшон и продолжал уходить от меня.

– Итак, этот парень твой хранитель, или ты можешь подумать сам? – спросил женский

голос, и я развернулся, чтобы найти не кого иного, как блонди со стены, стоящую

передо мной – и, черт возьми, вблизи она выглядела еще лучше.

Все представления о странном прощании Даррена давно забыты, я полностью

сосредоточился на лице, смотрящем на меня.

Высокие скулы, розовые пухлые губы, большие зеленые глаза и волосы, которые

выглядели как что-то из журнала, она была, без преувеличения, самой красивой, что

когда-либо видели мои глаза.

– Я определенно могу думать самостоятельно.

– Ты видел меня там, – спокойно заявила она, зеленые глаза поймали меня в ловушку.

– Да.

– Ты продолжал идти.

Я кивнул, как дурак.

– Да.

– Больше так не делай.

Трахни меня.

– Не буду.

Она оглядела меня еще раз, прежде чем одобрительно кивнуть. – Ты прекрасен.

Ну и дерьмо. – Аналогично.

– Хм. – Ее губы приподнялись. – Итак, у тебя есть имя, мальчик-который-может-думать-за-себя?

– Имеет ли это значение?- Я парировал, нуждаясь в том, чтобы восстановить некоторые

позиции, которые я потерял из-за этой мощной девушки. – Мы оба знаем, что к концу

дня ты будешь называть меня малышом.

Она облизала губы, чтобы скрыть улыбку. – Это так?

Я подошел ближе. – Это ты мне скажи, блонди.

Так вот, она сделала, и это было великолепное зрелище. – Ладно, это было

действительно хорошо.

Я ухмыльнулся. – Спасибо.

– Я Ифа, – засмеялась она, протягивая мне руку.

– Джоуи, – ответил я, беря ее маленькую руку в свою.

– Джоуи. – Пожимая мне руку, она склонила голову набок и изучала меня без намека на

застенчивость. – Твое имя тебе подходит.

– Я мог бы сказать то же самое о тебе, - ответил я. – Твое имя означает сияние и

красоту, верно?

Она усмехнулась. – Ты хорошо знаешь ирландский.

Да, я знал ирландский, но не настолько хорошо.

В моем классе в начальной школе была девочка по имени Ифа, которая постоянно

бубнила о том, что ее назвали в честь ирландской королевы-воительницы, с уровнем

красоты, который, по слухам, соперничал с красотой Елены Троянской.

Я, однако, не собирался рассказывать об этом конкретно этой Ифе.

Не тогда, когда мне нужно было каждое преимущество, которое я мог получить.

– Итак, в какой класс тебя определили? – спросила она, доставая сложенное

расписание из кармана своей короткой плиссированной юбки. – Я в 3-м классе первого

года (7 класс по нашей системе).

Черт, если бы я знал.

Я расправил скомканный бумажный шарик, который был моим расписанием занятий на

учебный год. Я был чертовски взволнован, когда прочитал слова «3-й класс первого

года» на странице.

– У меня тоже.

Она была в моем классе.

Может быть, мне повезло.

– Значит, ты такой же посредственный ученик, как и я, – засмеялась она. – Моего брата

определили на 1-й класс первого года. Этот класс для умников.

– Ты близнец?

Она кивнула.

– К несчастью.

– Значит, мы третий самый умный класс?

– Или третий самый толстый, – засмеялась она. – Каким бы способом ни был наполнен

твой стакан (поговорка).

– Почему? На сколько классов был разделен наш год?

– Четыре.

– Господи, – засмеялся я. – Это мало о чем говорит в нашу пользу, не так ли?

– Да. – Она улыбнулась мне в ответ. – Итак, из какой начальной школы ты пришел?