собственное свидетельство о смерти. – Хочешь верь, хочешь нет, но их там много.

Конечно, я еще не слышал о том, кто хорошо платит за твою квалификацию. Я

полагаю, в твою защиту, будет нелегко найти паб, который заплатит тебе за поддержку

их бара – ты эксперт и все такое.

Я не пригнулся и не попытался уклониться от кулака, который врезался мне в челюсть.

В этом не было смысла.

Он не остановится, пока не получит свой фунт мяса.

Это было либо избиение меня сейчас, либо позже.

Я решил покончить с этим сейчас.

Я, однако, пожалел, что не поставил свою банку с колой первой, когда она вылетела из

моей руки через кухню.

Это дерьмо было дорогим.

Моя голова откинулась назад от силы, боль от его суставов выбила воздух из моих

легких, но я не позволил ему увидеть это. Я скорее умру, чем покажу хоть каплю

уязвимости человеку, которого я имел несчастье называть своим отцом.

Тяжело и быстро дыша, я быстро провел языком по зубам, оценивая ущерб, когда

знакомый острый вкус крови заполнил мой рот.

Мое тело было картой порезов и синяков, шрамов и искажений. Ничего бы не

изменилось. Никто бы не спросил, а я бы не стал – не смог – рассказывать.

Для меня казалось нормой принимать удар в подбородок. Кроме того, если я принял на

себя основную тяжесть его плохого настроения, это означало, что они были спасены –

что она была спасена.

Мой отец был сильным человеком, и в тех ударах, которые он наносил, было чертовски

много силы. Они были достаточно сильны, чтобы сбить меня с толку, но недостаточно, чтобы заставить меня замолчать.

– Это все?- Как суицидальный мазохист, я рассмеялся ему в лицо. – Ты становишься

слабее, старик.

– Тедди, не надо” - умоляла мама, подбегая, чтобы перехватить руку мужа, прежде чем

он снова сможет отступить. – Он всего лишь мальчик.

– Не делай мне никаких одолжений, - усмехнулся я, ненавидя ее за то, что она

защищала меня. Она, блядь, не любила меня. Она думала, что я такой же, как он. – Мне

не нужно, чтобы ты делала дерьмо для меня.

– Следи за своим языком, маленький засранец, - предупредил папа, завязывая свою

мясистую руку в моей футболке. – Не говори так со своей матерью. Не в ее состоянии.

– Например?В каком?-Я рассмеялся, грубо оттолкнув его, быстро отступив, как только

понял, что он сказал. – Подожди, что ты имеешь в виду в ее состоянии…-Я поднял

руку, чувствуя, что внезапно задыхаюсь, когда стены сомкнулись вокруг меня. – Не

говори этого.- Чувствуя головокружение, я перевел взгляд между ними, прежде чем

мои глаза неохотно остановились на ее животе. – Не говори этого, блядь.

Мама положила руку на небольшую выпуклость своего живота, и мне захотелось

умереть. – У нас будет еще один ребенок, Джоуи.

Нет.

– У меня роды в ноябре.

Нет.

– Врачи считают, что это еще один мальчик.

Пожалуйста, боже, блядь, нет.

– На этот раз все будет по-другому, Джоуи, - поспешила добавить мама, чуть не

выпрыгнув из кожи, когда папа обнял ее. – Твой отец завязал с выпивкой. На этот раз

навсегда. Мы работаем над всем…- Ее дыхание сбилось, и она прочистила горло, прежде чем прошептать: – Этот ребенок – наше новое начало.

Ложь.

Ложь.

Ложь.

Дети не должны были рождаться для того, чтобы замазывать трещины в браках, но это

то, что должно было быть. Это то, кем был каждый из нас, временная пластырь, чтобы

замазать трещины в дисфункциональных отношениях наших родителей.

Оцепенев, я уставился на лицо моей матери, когда новый уровень опустошения

захлестнул меня. – Ты спланировала это?

Мама открыла рот, чтобы ответить, но он опередил ее.

– Мы оба, - отрезал папа. – Теперь ты ничего не собираешься сказать своей матери и

мне?

– Поздравляю, – ответил я безжизненным тоном, очень похожим на то, что я

чувствовал в тот момент. Покачав головой, я обошел их и направился к двери, на ходу

хватая свою сумку для тренировок. – Я работаю до половины шестого, а после у меня

матч, так что я вернусь домой поздно.

– На этот раз все будет по-другому, Джо, - крикнула мне вслед мама хриплым от

эмоций голосом. – Я обещаю.

– Да, - согласился я, прежде чем закрыть за собой входную дверь. Потому что на этот

раз у меня не было намерения вспоминать что-либо из этого.

Ни секунды, черт возьми.

***

К тому времени, когда я добрался до работы, мое настроение испортилось до такой

степени, что я, честно говоря, не думал, что смогу выдержать еще одну унцию дерьма.

Тем не менее, это именно то, что я получил в ту секунду, когда вошел в гараж и увидел

не кого иного, как Моллой, рука об руку, с ее комнатной собачкой бойфренда.

Замечательно.

Просто, блядь, замечательно.

– Привет, Джо, - сказал Моллой с лучезарной улыбкой, заметив меня в ту же секунду, как я вошла в здание.

Я натянуто кивнул. – Моллой.

– Джоуи, парень, - сказал Тони с теплой улыбкой. – Как дела?

– Великолепно, Тони. Извините, я опоздал,-пробормотал я, проходя мимо них, чтобы

оставить свой шлем и сумку со снаряжением в офисе.

Я был не в настроении играть матч сегодня вечером, но иногда матчи, в которых я был

не в той форме, чтобы играть, оказывались лучшими.

Я, конечно, был достаточно взбешен для этого.

Возвращаясь к ее разговору, Моллой смеялась и болтала со своим отцом, в то время как

Пол стоял рядом с ней, как, ну, как запасной придурок.

Сегодня ее светлые волосы были распущены, свободно струились по середине спины, и, клянусь, я никогда не видел ничего подобного ей.

Как ангел с грязными крыльями, она хлопала длинными ресницами на своего отца, скрывая тот острый язычок, которым, я знал, она обладала, когда она играла роль

любимой дочери и всесторонне хорошей девочки.

Но она знала лучше.

Я тоже.

Она напомнила мне одну из тех красивых экзотических птиц в клетке, которых можно

увидеть в зоомагазине на задворках; неуместную и жаждущую свободы.

Почему-то я сомневался, что она получила это, гуляя, держась за руки с таким жестким

типом, как Пол, блядь, Райс.

Вначале я предположил, что Моллой пытается подзадорить меня, встречаясь с моим

товарищем по команде. Недостаток моего внимания вывел ее из себя, а она была не из

тех девушек, которые ложатся кому попало. Я был уверен, что их отношения были ее

способом подзадорить меня.

Проблема была в том, что прошло пятнадцать месяцев с тех пор, как она согласилась

пойти с ним на свидание, и хотя они были чаще, чем вместе, и он обращался с ней как с

дерьмом, она всегда возвращалась к нему.Это выбило меня из колеи.

Это чертовски задело.

Я знал, что у меня не было права чувствовать что-либо по этому поводу, но это не

помешало мне чувствовать все по этому поводу.

Какого черта она делала с таким парнем, как Пол Райс?

Он был слишком скучным для нее и у него был дерьмовый захват справа.

Ей нужно было волноваться.

Это было написано у нее на лице.

Она ждала тебя, помнишь?

Он не был ее первым выбором.

Притворяться, что мне не больно видеть ее с ним, было чем-то, что у меня не было

выбора, кроме как освоить.

Итак, как я делал каждый раз, когда она приходила в гараж, выставляя напоказ своего

фантастического гребаного парня, я справился с ощущением ножа в животе, как

солдат, и пошел по своим делам.

Дрожа от напряжения, я быстро принялся за работу, разбирая кучу шин, которые

нуждались в проверке протектора.

Не обращая внимания на пару, играющую в счастливые семьи позади меня, я позволяю

своим мыслям блуждать к моей матери.

Еще один ребенок.

Должен родиться в ноябре.

Это означало, что ему или ей будет только три, когда мне исполнится восемнадцать.