— Немного. Но это пройдёт. Как только найдём этого типа.

— А если не найдём?

Он повернулся ко мне. В его глазах была тяжесть, которую я научилась читать за эти месяцы — смесь ответственности и страха. Страха не за себя.

— Найдём, — сказал он твёрдо. — Обязательно.

Мы подъехали к студии. Камиль уже стоял у входа, прислонившись плечом к косяку, и делал вид, что рассматривает прохожих. Но я видела, как он сканирует улицу. Каждую машину, каждого человека, каждую тень.

— Ты сегодня с ними? — спросил Максим, кивнув на джинна.

— С ними, — ответила я. — А сам?

— Поеду, ещё раз проверю камеры. Друзья обещали помочь с базой по гостиницам. Если этот тип снимает квартиру или живёт в отеле, найдём.

— Будь осторожен.

Он наклонился и поцеловал меня. Коротко, но так, что у меня подкосились колени.

— Ты тоже, — сказал он и отпустил.

Я вышла из машины и подошла к Свете. Камиль кивнул Максиму, тот кивнул в ответ — странный, молчаливый диалог двух мужчин, которые понимали друг друга без слов.

— Всё в порядке? — спросила Света.

— Да, — я взяла её под руку. — Пойдём. Работать надо.

* * *

День тянулся медленно. Я пыталась сосредоточиться на эскизах для музыкальной школы, но мысли то и дело возвращались к серебристому Рено, к тяжёлому желанию, которое Камиль не мог разобрать, к Светиным запавшим глазам.

Она сидела за своим столом в углу студии и пыталась работать над заказами. Я видела, как её пальцы мнут глину, но ничего не выходит. Комок за комком отправлялся обратно в ведро.

— Свет, — позвала я. — Может, перерыв?

— Нет, — она упрямо сжала губы. — Я должна... должна чем-то себя занять. Если я начну думать...

Она не договорила, но я поняла.

В студии было тихо. Леночка сегодня не пришла, Антон работал из дома. Только мы трое. Камиль сидел в углу на пуфике и листал книгу по истории гончарного ремесла, которую Света дала ему на прошлой неделе. Но я видела, что он не читает. Его взгляд то и дело уходил к окну.

— Камиль, — тихо позвала я.

Он поднял голову.

— Ты правда не можешь его найти? Совсем?

Он помолчал. Потом закрыл книгу и посмотрел на меня в упор.

— Его желание, Варвара, заглушает всё остальное. Я пытался обойти, пробить, просочиться, но ничего не работает. — В его голосе прозвучала злость. — Четыре тысячи лет я исполнял самые глупые, самые низменные, самые эгоистичные желания. И вот, когда нужно просто понять, кому оно принадлежит — я бессилен.

— Потому что оно искреннее? — спросила Света, не отрываясь от глины.

Камиль посмотрел на неё. Долго, тяжело.

— Да. Оно настолько искреннее, что перекрывает всё. Этот человек... он не хочет богатства, не хочет власти, не хочет мести. Он хочет чего-то другого. Чего-то, что для него важнее жизни.

— Или чьей-то жизни, — добавила я тихо.

Света вздрогнула. Комок глины выпал из её рук и шлёпнулся на стол.

— Свет, прости, я не хотела...

— Всё нормально, — она подняла глину, попыталась улыбнуться. — Ты просто сказала то, о чём я сама думаю.

Мы замолчали. В студии стало тихо-тихо, только часы на стене отсчитывали секунды.

В дверь постучали.

Мы все трое замерли. Камиль встал, бесшумно подошёл к двери, глянул через дисплей системы видеонаблюдения. Его лицо осталось непроницаемым, но я заметила, как расслабились его плечи.

— Это Максим, — сказал он и открыл дверь.

Максим вошёл, и я сразу поняла по его лицу — ничего нового.

— Пусто, — сказал он, не дожидаясь вопроса. — Камеры не захватили номер. Друзья пробили гостиницы в районе, где стояла машина — ничего. Может, снимает квартиру, может, живёт у знакомых. Будем дальше искать.

— А если он... — начала Света.

— Если он появится снова, — перебил Максим, — мы его возьмём. У меня есть люди, есть план. Но пока он не делает ничего противозаконного, мы не можем...

— Подождать, пока сделает? — голос Светы дрогнул.

Максим подошёл к ней, сел рядом. Взял её руки в свои, испачканные глиной, холодные.

— Света, я не дам ему сделать ничего. Слышишь? Я не дам.

Она посмотрела на него. Кивнула.

— Я знаю. Просто... страшно.

— Знаю, — он обнял её. — Но мы справимся. Вместе.

— В общем, так, — я обвела комнату победным взглядом, чувствуя, как ко мне возвращается привычная хватка. Хватит сидеть в осаде, дрожа над каждой тенью. — Хватит хандрить. Да, страшно. Но если мы сейчас не возьмем себя в руки и не перестанем накручивать, всё плохо закончится уже сегодня. Прямо здесь, в моей студии. От собственной паранойи.

Я посмотрела на осунувшееся лицо Светы, на уставшего, но готового к действию Максима, на Камиля, который снова надел маску ледяного спокойствия, но под которой чувствовалась усталость.

— Может, мы просто… сами себя накрутили? — я постаралась, чтобы голос прозвучал убедительно. — Ну, стоит какая-то машина. Ну, проехала пару раз. Москва большая. А мы тут уже драму на пустом месте развели. Света, ты сама говорила, что в мастерской полно таких «хвостов», а потом оказывалось, что это просто сосед парковался.

Света виновато улыбнулась, но промолчала. Камиль хотел что-то сказать — я видела, как дернулась его бровь, — но я не дала.

— Так, — я хлопнула в ладоши, заставляя всех вздрогнуть. — Задание мальчикам! — я кивнула на Максима и Камиля. — Немедленно заказать роллы. Большую сборную. Я оплачиваю. Нужно срочно сменить обстановку и переключиться на что-то нормальное, человеческое.

Максим открыл рот, чтобы возразить. Наверное, сказать, что это не время для роллов и надо искать машину, но я остановила его жестом.

— Никаких «но». Если мы не поедим нормально, то точно свихнемся. И вообще… — я подхватила с кресла свою маленькую сумочку и изящно, с деланной беззаботностью, поправила волосы, — мне нужно в уборную. Носик припудрить. Пять минут. И чтобы в сборной были горячие роллы с тунцом!

Под общий, чуть смущенный выдох комнаты я выскользнула в коридорчик, который вел к туалету и маленькой подсобке. Улыбка сползла с моего лица, как только я повернула ручку двери.

На самом деле мне нужно было не «пудрить носик». Просто побыть одной. Выдохнуть. Унять дрожь, которая, как мне казалось, была незаметна для остальных. Я вошла, закрыла за собой дверь, прислонилась спиной к прохладной стене и закрыла глаза.

«Всё будет хорошо. Мы просто перестраховались. Я скажу Максу, чтобы завтра еще раз проверил камеры…»

Студийный туалет был маленьким, тесным, как почти все туалеты в старых зданиях. Я знала здесь каждый сантиметр: вечно капающий кран, зеркало в трещинке по углу, узкое окно под самым потолком, выходящее во внутренний двор-колодец, туда, где никогда не бывает солнца и всегда пахнет сыростью и чьей-то жареной картошкой.

Я открыла глаза и посмотрела на свое отражение. Бледное, уставшее. Под глазами залегли тени, которых я не замечала днем. «Возьми себя в руки, Варя, — мысленно приказала я себе. — Ты же их всех уговаривала не паниковать. Сама-то не паникуй».

Я отвернулась от зеркала, подошла к раковине, открыла кран. Холодная вода потекла по пальцам, и я на секунду замерла, собираясь с мыслями.

Вентиляционное отверстие было всегда. Небольшое, квадратное, под самым потолком, прикрытое пластиковой решеткой. Я сотни раз видела его краем глаза, но никогда не обращала внимания. Обычная вентиляция старого дома, соединяющая все туалеты на этаже в одну запутанную систему. Летом оттуда тянуло чужими запахами, зимой — холодом.

Сейчас я смотрела на него, не видя, погруженная в свои мысли. И не заметила, как решетка дрогнула.

Тонкая, почти невидимая струйка белесого, липкого газа без запаха потянулась вниз. Быстро, беззвучно, словно живая.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, чтобы вернуться в студию бодрой и уверенной, и тут же почувствовала это. Легкое головокружение, которое я списала на усталость и духоту. Сладковатый, металлический привкус во рту. В ушах зашумело, будто я резко встала с дивана.