Светка, развалившись на подушках, водила взглядом по полкам. Её внимательные зеленые глаза всегда искали, за что можно зацепиться и чем восхититься.

— О, а это что за новая штуковина? — подружка ткнула пальцем в сторону полки. — Раньше я у тебя ее не видела.

— Да так, недавно купила безделушку на блошином рынке, — я махнула рукой, доедая последний кусок. — Мне узор понравился.

— А ну-ка дай я посмотрю! — Светка встала, слегка пошатываясь, и сняла шкатулку с полки. Повертела её в руках, прищурилась. — Ух ты, старинная… Варь, ты чувствуешь, какая энергия от нее идет? Как будто внутри кто-то спит.

— Пыль спит, — усмехнулась я. — А еще жуки-точильщики.

— Скептик, — фыркнула Светка и вернулась на место, положив шкатулку на колени. Её пальцы, чуть испачканные глиной, которая не отмывалась неделями, повторили мой жест, проводя по замысловатым линиям на крышке. — Красота-то какая! А внутри что?

— Нет там ничего.

Но Светка уже открыла крышку и её взгляд упал на внутреннюю сторону.

— Ого, а тут что-то написано! — в ее голосе прорезалось любопытство. — Какие-то значки… Похоже на звёздную карту или может мантру.

Она придвинула шкатулку ближе к свету лампы, склонив голову. Я наблюдала за ней с нежным раздражением, прекрасно зная, чем все это закончится.

— Варь, а ты читала, что тут написано? — спросила она, не отрываясь от надписи.

— Ну читала. Чушь какая-то. Даже нейронка глючила, когда переводила.

— Ну-ка, ну-ка, — она тыкала пальцем в стёртые символы, будто пытаясь нащупать их смысл кончиками пальцев. — Их надо обязательно прочесть вслух. Говорят, что древние слова обладают силой, если их произнести. Вибрациями.

— Свет, не начинай, — вздохнула я.

Но Светка меня уже не слушала. Её захватил азарт исследователя, детский восторг перед тайной, который я в себе давно похоронила.

— Нет, ты не понимаешь! — она вытащила из кармана джинсов свой телефон. — Ай, у тебя же то приложение с древними языками! Включи и дай сюда!

— Свет, серьёзно? — я покачала головой, но улыбка уже пробивалась сквозь раздражение. — Это просто пыльная коробка.

— Мир полон чудес, Варенька, а мы в нём просто слепые котята! — провозгласила она с пафосом, протягивая ко мне ладонь. — Немедленно дай мне телефон. Это приказ вселенной, переданный тебе через меня!

От ее заразительного энтузиазма отказаться было невозможно. С таким же упрямством она когда-то уговорила меня прыгнуть с тарзанки и попробовать улиток. Я сдалась. Театрально вздохнув, потянулась за своим гаджетом, валявшимся на журнальном столике. Знать бы тогда, чем это закончится, то ни за что бы не поддалась!

— Ладно, ладно. Но только чтоб ты успокоилась.

Я нашла иконку приложения, стилизованную под свиток и запустила его. Светка тут же пристроилась ко мне плечом к плечу. Её пахнущее вином и базиликом дыхание щекотало шею.

— Наводи, наводи! — шептала она, как будто мы занимались чем-то запретным.

Я снова навела камеру на стёртые письмена. Полоска загрузки поползла с мучительно медленно. В тишине квартиры, нарушаемой только мерным тиканьем настенных часов, это ожидание вдруг стало напряжённым. Светка замерла, широко раскрыв глаза. Я ловила себя на мысли, что тоже смотрю на экран с каким-то глупым ожиданием, хотя разум и твердил: «Чушь, глюк, случайный набор слов».

Наверное, мы и правда слегка напились.

На экране снова заплясали бессвязные обрывки фраз, пугающие своей алогичностью:«...кровь... солнце... не открывать... смех из глубины...»

Светка ахнула.

— Видишь? Вот видишь? Это ж неспроста!

— Это сбой алгоритма, — буркнула я, но уже не так уверенно. Пальцы сами потянулись к шкатулке на её коленях, снова ощущая подушечками холодное дерево и замысловатую резьбу.

И вновь, как и в прошлый раз, проступила та же строка. Чёткая, словно ее напечатали жирным шрифтом поверх всего остального:

«Потри и скажи: «Выйди и испорти мне день».

— Ооо! — протянула Светка, хватая меня за локоть. — Это же инструкция! Давай сделаем!

— Какая ещё инструкция? — я попыталась вырваться из её хватки, но она была цепкой. — Это чья-то глупая шутка, Свет. Серьезно? «Испорти день». Это явно троллинг из интернета.

— А вдруг нет? А вдруг это... заклинание? Или пароль? — её глаза горели азартным огнём. — Варь, давай попробуем! Ну пожа-а-алуйста! Это же так весело! Представь, если ничего не произойдёт, мы просто посмеёмся. А если произойдёт... что-то... У нас же будет история на всю жизнь!

Она смотрела на меня с такой искренней, детской верой в возможность маленького чуда, что все мои взрослые, разумные аргументы рассыпались в прах. В этом тёплом, винном уюте субботнего вечера сама идея уже не казалась мне опасной. Скорее забавной. Глупой шалостью.

— Ладно, — сдалась я, чувствуя, как сама начинаю улыбаться. — Но честное слово, ты ведешь себя порой как ребенок.

— Да! — Светка почти подпрыгнула от восторга. Она торжественно поставила шкатулку между нами на ковёр, как некий артефакт. — Так... Сначала потереть. — Она заставила меня потёреть указательным пальцем в центре узора. — А теперь произносим слова! Ну давай, ты обещала!

— А почему не вместе?

— Потому что хозяйка шкатулки ты! И все лучшее должно достаться тебе!

— Или худшее. — недовольно буркнула я, всё ещё чувствуя себя идиоткой, но уже вовлечённой в эту игру. — Выйди и испорти мне день.

На секунду воцарилась тишина. Ничего не произошло. Шкатулка лежала на ковре, тускло отражая свет лампы. Пицца остывала, вино было допито.

Светка выдохнула, и её лицо на мгновение сморщилось от разочарования.

— Ну... — начала она.

И в этот миг лампочка в торшере над нами моргнула раз, другой, и погасла, оставив нас в синеватом свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь окно. В квартире стало непривычно тихо. Отключился даже едва уловимый гул холодильника.

— Наверное, перегрузка, — прошептала я, но по спине отчего-то пробежал холодок.

Мы сидели в тишине. За окном проехала машина. Где-то капал кран на кухне.

— Ну и? — фыркнула я, поднимаясь, чтобы собрать тарелки. — Где Джинн? Может, спрятался под диван, чтобы за палец ноги укусить?

Светка звонко и чуть смущенно рассмеялась.

— Да ладно тебе… Здорово же было! — Она поставила шкатулку обратно на полку, слегка похлопав по крышке, как по плечу старого друга. — Ну, посиди тут, красавица. Может, когда-нибудь и проснёшься.

Мы забыли об этом через пять минут, переключившись на планирование поездки за город на следующей неделе. Шкатулка снова стала просто деталью интерьера. Но когда я позже, проводив Светку домой, мыла посуду, мне вдруг показалось, что воздух в гостиной на секунду стал чуть гуще и слаще. Запахло старым ладаном и пылью Я обернулась. Никого в квартире не было. Шкатулка стояла на месте.

«Показалось, — строго сказала я себе. — Меньше вина пить надо. И от Светкиных глупостей слушать».

Но где-то в самом основании моего аккуратного, спроектированного мира, будто крошечная трещинка в идеальной керамической вазе, щёлкнул едва слышный звук. Как будто что-то, долго дремавшее в тесной темноте, наконец-то потянулось, услышав своё имя.

Воскресенье прошло отлично. Я почти забыла о нашей глупости, пока утром понедельника не перешагнула порог кухни и замерла в растерянности. Понедельник явно начинался не с кофе и планов на неделю. На моем любимом бамбуковом стуле сидел незнакомый мужчина. Он был одет в идеально сидящие темные брюки и простую, но явно дорогую рубашку с закатанными до локтей рукавами. В его длинных пальцах вращалась моя любимая фарфоровая ложечка с рисунком вишни. Он доедал последний греческий йогурт с манго, который я берегла на сегодня на завтрак.

Он поднял на меня взгляд. Его Лицо было интеллигентное, но усталое, с резкими чертами. А в глазах отражалось такое вселенское, накопленное веками недовольство, будто он смотрел не на меня, а на очередную, самую досадную ошибку в бесконечном списке мироздания.