Алиса смотрела на меня с секунду. Потом ее лицо вытянулось в разочаровании.

— То есть... он не настоящий джинн?

— Не настоящий, — твердо сказала я, глядя ей прямо в глаза. Врать детям было противно, но выбора не оставалось. — Просто фокусник. Очень талантливый, но фокусник. Таких в цирке полно.

— А как же огонь? — не сдавалась Алиса. — Он же щелкнул пальцами, и глина засветилась!

— Спецэффекты, — я пожала плечами с максимально убедительным видом. — Сейчас в телефонах такие программы есть, что любую картинку нарисовать можно. Даже не сомневайся.

Алиса нахмурилась, переваривая информацию. В ее глазах боролись детская вера в чудо и мой взрослый, уверенный голос.

— А тетя Света зачем смонтировала? — спросила она наконец.

— Чтобы видео красивое было, — вздохнула я. — Тетя Света у меня... ну, творческая личность. Любит, чтобы все было ярко и волшебно. Но иногда она перебарщивает. Ты же знаешь таких людей?

Алиса задумчиво кивнула.

— У нас в классе есть девочка, Катя. Она всегда истории придумывает, что у нее дома единорог живет. Все знают, что врушка, но она все равно рассказывает.

— Вот-вот, — улыбнулась я. — Тетя Света примерно такая же. Только вместо единорога у нее джинн.

Алиса хихикнула. Похоже, разочарование отступало, сменяясь пониманием.

— А дядя на видео знает, что он фокусник? — спросила она вдруг.

Я замерла.

— В смысле?

— Ну, — Алиса наморщила лоб, формулируя сложную мысль, — он же в видео такой серьезный. Как будто правда волшебник, которому надоело волшебничать. Если он просто фокусник, он бы улыбался, да? А он грустный.

У меня внутри кольнуло. Эта семилетняя девочка только что схватила самую суть Камиля лучше, чем многие взрослые.

— Он просто устал, — мягко сказала я. — Фокусником быть тоже тяжело. Представь, сколько репетиций, сколько тренировок... Вымотался человек.

— А, — кивнула Алиса, принимая это объяснение. — Тогда понятно. Мой папа тоже с работы всегда уставший приходит и на маму ворчит. Прямо как этот дядя.

Я невольно улыбнулась. Камиль и папа Алисы — неожиданное сравнение, но в чем-то девочка была права.

— Теть! Вы передайте дяде-фокуснику, чтобы он не грустил, ладно? Пусть улыбается чаще. Он красивый, когда улыбается. Я в видео видела. Он там один раз почти улыбнулся, когда на тетю Свету смотрел.

— Передам. Обязательно передам. А теперь беги, а то опоздаешь на прослушивание.

Алиса кивнула, поправила футляр со скрипкой и, наконец, побежала к крыльцу. У двери обернулась, помахала рукой и скрылась внутри.

Я осталась одна посреди двора. В руках был планшет с эскизами и телефон с застывшим на экране лицом Камиля.

Двести пятьдесят три тысячи просмотров. И это только на одном канале. А если видео уже разошлось дальше? Если его скопировали, перезалили, растащили по соцсетям? Света выложила его, наверное, неделю назад — судя по дате, так и было. Сколько людей уже успело увидеть? Сколько еще увидит?

И главное — кто эти люди?

Я вспомнила рассказы Камиля о хозяевах, которые охотились за ним, которые пытались использовать его силу для своих темных дел. О тех, кто не просто загадывал желания, а требовал, приказывал, пытался поработить. О тех, от кого он сбегал в шкатулку, лишь бы не видеть их глаза.

Я спрятала телефон в карман, глубоко вздохнула и пошла к выходу. В голове билась только одна мысль: «Света, ну зачем?»

Из открытого окна снова полился Шопен. На этот раз почти без ошибок.

* * *

Домой я влетела уставшая и злая. В голове ноль идей, в рюкзаке на этот раз не лежали горы набросков, а на душе было тревожно. Еще в метро я поймала себя на том, что разглядываю каждого пассажира с подозрением. А вдруг это один из тех? А вдруг он уже здесь, уже следит, уже знает, где мы живем? Паранойя, конечно, чистой воды, но от этого легче не становилось.

В прихожей горел свет. Из гостиной доносились голоса. Два. Один — Камиля, второй — Светы.

Я тихо подкралась к двери и заглянула. Картина маслом: Камиль сидел на диване, а перед ним на журнальном столике стоял... кувшин. Тот самый, который он слепил на мастер-классе. Рядом с кувшином — глиняная миска с водой и кисточка.

Света сидела напротив на пуфике и сосредоточенно водила кисточкой по стенке кувшина, что-то подрисовывая.

— Так, — говорила она, чуть прикусив губу от усердия, — теперь сюда добавим охры. Чуть-чуть, чтобы оживить...

— Ты уверена, что это нужно? — Камиль смотрел на процесс с выражением, в котором смешались скепсис, любопытство и... нежность? — Он и так хорош.

— Неплох, — поправила Света, не отрываясь от работы. — Но ему нужна оправа. Вот этот узор по краю... Помнишь, ты рассказывал про вавилонские сосуды? Там была такая тонкая линия, почти незаметная, но она делала вещь живой.

— Помню, — тихо подтвердил Камиль.

— Ну вот, — она макнула кисточку в охру и провела идеально ровную линию по ободку горлышка. — Смотри. Теперь он заиграл совсем иначе. Как будто в нем поселился свет.

Камиль молчал. Смотрел на ее руки, на кувшин, на то, как под ее пальцами рождается красота. И в этом молчании было столько всего, что у меня защипало в глазах.

Я отмерла, поняв, что стою в дверях как статуя, и решительно шагнула внутрь.

— Света.

Она подняла голову, сияя улыбкой, которая тут же померкла, стоило ей увидеть мое лицо.

— О, Варь, привет! Ты чего такая?

— Чего я такая? — я с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Света, ты серьезно? Ты вообще понимаешь, что произошло?

Она отложила кисточку и посмотрела на меня с тем выражением, с которым смотрят на нервных клиентов в мастерской. Спокойно, успокаивающе, чуть снисходительно.

— Пойму, если ты сначала обьяснишь в чем дело.

В ответ я лишь сунула ей под нос телефон, на котором было видно то самое видео.

— Варюш, я все понимаю. Правда. Но ты зря так паникуешь.

— Паникую? — мой голос все-таки предательски дрогнул. — Света, у тебя под видео двести пятьдесят тысяч просмотров! Двести пятьдесят тысяч! Это значит, что четверть миллиона человек теперь знают, что Камиль умеет делать такие вещи, которые обычные люди не умеют! Ты понимаешь, чем это грозит?

Камиль поднял руку, призывая меня к спокойствию, но я уже не могла остановиться.

— Есть люди, которые захотят использовать его силу! Ты об этом подумала, когда выкладывала это видео?

Света вздохнула. Спокойно, даже как-то устало. Потом встала, подошла к своему рюкзаку, валявшемуся у входа, достала телефон и принялась что-то искать, параллельно бормоча:

— Варь, ну ты как маленькая, честное слово. Я же не просто так выложила. Я все продумала.

— Продумала? — я почувствовала, как внутри закипает совсем уже неуправляемое возмущение. — Что именно ты продумала? Как нас подставить? Как привлечь внимание всех сумасшедших коллекционеров сверхъестественного?

— Варвара, — Камиль встал и сделал шаг ко мне. — Послушай...

— Нет, Камиль, дай я ей скажу! — отмахнулась я. — Света, ты вообще понимаешь, что мы теперь в опасности?

Света подняла на меня глаза. И вдруг улыбнулась. Спокойно, даже хитровато.

— Варь, ты посмотри на описание.

— Что?

— В описании к видео. Я же там написала. Крупными буквами. При выкладке.

Она сунула мне телефон. На экране под видео в описании действительно капслоком, было набрано:

«ВНИМАНИЕ! ДАННОЕ ВИДЕО СОЗДАНО С ПОМОЩЬЮ ТЕХНОЛОГИЙ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА. ВСЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНОСТЬЮ СЛУЧАЙНЫ. ПЕРСОНАЖИ ВЫМЫШЛЕНЫ, МАГИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ СГЕНЕРИРОВАНЫ НЕЙРОСЕТЬЮ. НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ ЭТО В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ, ОСОБЕННО ЕСЛИ У ВАС НЕТ ЧЕТЫРЕХ ТЫСЯЧ ЛЕТ ПРАКТИКИ (ШУТКА)»

Я уставилась на экран. Потом перевела взгляд на Свету. Потом снова на экран.

— И...

— И что? — Света пожала плечами. — Сейчас сто процентов видео с ИИ понаделали. Люди уже привыкли, что ничему нельзя верить. Увидят такое описание — и подумают: а, очередной нейросетевой фейк, бывает.