Однако надо решаться, стрелка бежит по кругу и вот-вот достигнет последней черты.

“Дик”, говорю я, “Сейчас я буду творить лютую дичь, а твоя задача меня подстраховать”.

“Делай, партнёр”, его голос безмятежно спокоен. Он видел, на что я способен, поэтому полностью мне доверяет.

“Делай как я”, командую ему и легко взбегаю по вертикальной стене на крышу “отстойника-накопителя”. На полшага сзади бесшумной тенью летит второй “Хищник”. Я разгоняюсь ещё сильнее и лишь за пару шагов до края слегка притормаживаю и командую: “На спину!”.

Дик без разговоров выполняет команду и андрюхина без того немаленькая туша, теперь дополнительно облачённая в броню, напрыгивает на меня сзади. Его ноги обвивают меня в районе поясницы, а руки крепко обнимают за плечи. В это мгновение я достигаю края крыши и активирую Затяжной прыжок, влив в него целых четыре единицы Воздуха.

По идеальной параболе меня сначало возносит высоко в небо, а затем я плавно, потом всё быстрее и быстрее начинаю падать в чёрную пасть провала, образовавшегося в том месте, где когда-то находилась грузовая клеть. Мои ноги на мгновение касаются скользкой, неустойчивой поверхности склона, ведущего в непроглядно-бездонную дыру главного ствола шахты, откуда когда-то на поверхность поступала урановая руда. Я еще раз активирую Затяжной прыжок, но на этот раз энергии вливаю совсем немного, ровно столько, чтобы хватило на короткий и невразумительный “скок”.

“Я от дедушки ушёл. Я от бабушки ушёл”, невразумительно бормочу я на обоих каналах, “И от вас, суки судейские, тоже уйду”.

Дик с Андрюхой заливаются в унисон. Два балбеса, которым лишь бы ржать и прикалываться. Когда-нибудь я обязательно найду способ их познакомить. Но это потом. А сейчас эти два тяжеленных хмыря, оба вместе и каждый порознь, используют меня в качестве ездового лётчика и в ус при этом не дуют. Боже, какой только херни в голову не придёт, пока летишь добрую сотню метров в полной темноте до разгрузочной площадки первого горизонта!

Когда мои ноги мягко касаются твёрдой поверхности, а ездовая спарка Андрюха-Дик наконец-то освобождает мою спину от дополнительного груза, я выпрямляюсь, а моя рука сгибается в знакомом всем и каждому интернациональном жесте. Есть! Я это сделал! Снова обманул смерть, вырвался из её обманчиво мягкой хватки и при этом сам никого не убил.

Кто молодец? Дима – молодец!

Дальше было всё просто. Когда у тебя есть целых три карты – одна в голове, другая в интерфейсе Системы, третья в интерфейсе брони, – поход до нужной тебе точки, даже под землёй через переплетение штреков и штолен, превращается в лёгкую прогулку.

Встроенные сканеры “Хищников” даже в полной, кромешной тьме исправно выдавали нам четкую, ясную картинку, позволяющую спокойно ориентироваться на местности и избегать столкновений с посторонними предметами. Бластер с одноимённым названием в моих руках без особых проблем позволял пробиваться сквозь узости и завалы. Теоретически я мог бы даже напрямую пробуриться – куда там твоему кроту! Но я не хотел оставлять слишком явных подсказок своим преследователям.

Они, несомненно, будут искать. И, скорее всего найдут – я вовсе не склонен недооценивать их решимость и упорство. Пусть ищут! Надеюсь, мне найдётся, чем их встретить. Я ещё даже десятой части своих возможностей не показал. Это, уже не говоря о том, чтобы действительно начать решать поднадоевшие мне вопросы самым радикальным способом.

Путь к заветной точке занял долгих четыре часа. При этом мы не блуждали бессмысленно в многочисленных переходах, не возвращались раз за разом к исходной точке, не исследовали многочисленные ответвления и поперечные ходы. Нам не встречались зубастые мутанты и плотоядный мох, которыми так любят стращать начинающих спелеологов их более старшие и опытные товарищи. Всё было скучно, обыденно и рутинно.

Лишь серая энергия смерти всё ярче заливала мертвенным сиянием окружающий нас мир. Отныне нас окружала лишь смерть, пустота и… скука.

Нужная нам дверь – тяжёлая, сейфовая, с рукояткой-кремальерой по центру – обнаружилась в самой дальней и заброшенной выработке на седьмом горизонте. Когда-то давно, ещё при Советском Союзе, здесь стремительным, неудержимым домкратом пёр могучий проходческий комбайн. Пёр до тех пор, пока не наткнулся на совсем небольшой, можно сказать крохотный по меркам окружающего его океана горной породы, воздушный пузырь идеальной кубической формы. После этого выработку прекратили, комбайн разобрали и перевезли на новое место, а про выработку как будто забыли и никогда о ней не вспоминали.

Стоя внутри этого странного кубовидного пузыря, я мог понять, почему всё произошло именно так. От вмурованной в сплошную, гладкую стену тяжёлой металлической двери несло непередаваемой, инфернальной жутью. Как будто и не в другой мир она вела, а самые глубокие и чёрные чертоги Преисподней.

“Невесёлое местечко”, прокомментировал нашу находку Андрюха, “Так и кажется, что вся скала над тобой сейчас вниз двинет, схлопнется и даже мявкнуть не успеешь напоследок”.

“И всё? Ты больше ничего не чувствуешь?”, слабо удивился я, слыша его словно сквозь вату и чувствуя нарастающее желание развернуться и попросту сделать ноги, наплевав на все свои планы.

“Ну, страшно, конечно”, признался он, “Я с детства боюсь всяких тёмных пещер, подземелий и прочей так называемой подземной романтики. Спелеологов в жизни никогда не понимал. Не вкуриваю я этого прикола: лазить по всяким тёмным норам, рискуя быть зажатым в какой-нибудь каменной кишке”.

“Просто кто-то слишком много ест”, автоматически прокомментировал я, чувствуя, как постепенно возвращается самообладание и ясность мысли, “Давай, кидай телепорт прямо здесь”.

“Сделано”, отозвался Андрюха, когда крошечная шайба телепорта коснулась пола и растворилась в неяркой вспышке.

“Дальше работаем быстро”, сказал я, уже достаточно уверенно удерживая на расстоянии вытянутой руки тёмное давление страха, что буквально недавно грозило разорвать мне мозг, “Мы не знаем, как и с какой точностью судейские определяют моё местоположение. В прошлый раз они пришли именно туда, где я тренировался. Так что времени на промедление у нас нет. Сейчас прыгаем к Лёхе, ты быстро вытряхиваешься из броньки, открываешь мне портал, и я возвращаюсь сюда. Телепортов я тебе накидал достаточно, так что не жопься”.

“А если я захочу сюда сгонять?”, спросил он, “Мало ли, вдруг тебе помощь понадобится”.

“Не вздумай”, предостерёг его я, “Здесь фон такой, что без брони через полчаса сам светиться начнешь. Вы, Игроки, народ, конечно, живучий, но у тебя ещё Мэнни и Кира, не забывай. У них регенерации нет”.

“Понял-принял”, хмуро согласился он, “С тобой как связь держать будем?”.

“Той таблетки нейроинтерфейса, что я тебе на затылок приладил, хватит ещё где-то на полгода. Она крепкая и достаточно незаметная. Можешь голову мыть смело – не отвалится. Если будешь в пределах тысячи кэмэ, то сможем мысленно переговариваться как сейчас. Но, думаю, ты мне раньше понадобишься. Так что не забуду я про тебя, не переживай”.

“Раз так, тогда ладно”, явно обрадовался он, “Тогда что, прыгаем?”.

“Давай”, согласился я.

И мы прыгнули. Андрюха открыл портал прямо на гладкой стене “кармана”, рядом с дверью. Обрамлённая светящейся нитью арка показала внутреннюю часть лёхиного двора. Он был всё так же пуст и не устроен, как и несколько часов назад, когда мы его покидали.

“Давай, Николаич”, нервно сказал Андрюха, “Пять минут всего действует”.

Я осторожно шагнул в арку портала, и она меня пропустила. Не было ни спецэффектов, не всплывающих предупреждений, ни прочих признаков того, что вражеская Система как-то заметила моё несанкционированное перемещение при помощи её инструмента. Андрюха шагнул следом. Арка тут же сжалась в светящуюся точку и исчезла окончательно.

Не теряя времени, мой друг стал быстро разоблачаться и избавляться от остальных технических прибамбасов, которые я вручил ему перед походом. Все эти вещи мгновенно исчезали в моём Хранилище. Взамен я доставал и вручал ему его же собственные, отреставрированные мною, вещи, которые тот немедля тут же натягивал на себя.