***

* Дик здесь путает лото и лотерею, но ему простительно, так как выражение для него очень древнее.

Бар “Cause Mause R”

Придурок с черепом:

Пользователь: Дик Стик

Локация: планета Земля

Системный статус: Субъект 2

Дней в Системе: 7

Локальное время: 05:04

Время до Синхронизации 8: 23:28

Дик постучался ко мне, когда до пробуждения оставалось чуть меньше получаса.

“Ты где всю ночь шлялся, скотина?”, не открывая глаз, пробурчал я, ещё не до конца проснувшийся и крайне недовольный побудкой ранее запланированного срока, “Только не говори, что тебя изнасиловали. Это ж пятиминутное дело”.

“Ты явно недооцениваешь мои способности, партнёр”, голос парня сочился самодовольством и отвратительным с утра оптимизмом, “Кобылка попалась горячая, а конь явно застоялся в стойле”.

“Врёшь, гад!”, я даже глаза распахнул от изумления и сел прямо в спальнике, в котором ночевал на полу лёхиной кухни, “Только не говори, что твой малыш дорвался до сладкого?”.

“Я молод и полон сил”, важно заявил мне этот поганец, “Мне нужна хорошая, вкусная еда, крепкий, здоровый сон и регулярный, полноценный секс. Всё это станция “Лос Пирос” готова предложить мне по сниженным расценкам на весьма продолжительный срок”.

“Ты наконец-то повстречал дядю миллионера?”, саркастически пробормотал я, падая вместе со спальником обратно на пол, “Или сорвал джекпот в лотерею?”.

“Я неплохо расторговался, Дим”, скромно ответил он, “Продал на аукционе всю старую рухлядь, что копилась с Отстойника, по очень неплохой цене. Встретил по-настоящему улётную девчонку и одного мутного типа”.

“Да ты прямо стахановец интеллектуального труда!”, сонно восхитился я, “А от меня ты чего хочешь?”.

“Просто поздороваться со старым другом уже не считается?”, слегка обиделся он, “Мы, вообще-то, больше суток не связывались. Я волновался”.

“В первую очередь ты меня разбудил”, обвиняюще сказал я, зевая, “И волновался очень даже зря. Всё под контролем, Дик, волноваться не о чем. Да и что может случиться со старым пнём в лесной глуши? Максимум, ворона сверху нагадит, да и то сдуру”.

“Обгаженный старый пень – это удар по нашей общей репутации, не забывай, партнёр”, засмеялся он, “А вообще, Дим, я посоветоваться хотел. Как раз по поводу того мутного типа, про которого упоминал. Как оказалось, он не просто мутный, но, на мою беду, ещё и очень богатый. Вообще-то, честно говоря, он владелец той самой станции, на которой я сейчас обитаю. А это очень немаленькая станция, Дим, поверь”.

“Тебя целая родная Федерация ловит, Дик. Аж сто миров сплотились в едином порыве в единый замах да в хлёсткий удар суровой мухобойкой социалистической законности. Что тебе какой-то там станционный мэр?”, зевнул я, по-прежнему не желая воспринимать всерьёз проблемы своего младшего партнёра. Я тут, понимаешь, скачу молодым козликом по оврагам и буеракам, а этот крепкий, здоровый лось в это время хлещет дорогой алкоголь и развлекается с молодыми лосихами. Ещё и жалуется при этом, сволочь такая, “Просто отчалить – не вариант? Можешь даже прихватить эту девчонку с собой, если так понравилась”.

“Я же говорю, мутный он какой-то. Опасностью от него веет”, пояснил Дик, “Я его вообще поначалу за сумасшедшего принял: встал он этак посреди прохода и пялится, глаза вылупил. А над башкой зеленые символы с черепом светятся. Думал, у местных фриков теперь мода такая, над черепом череп вывешивать, ан нет, оказалось, кроме меня это зелёное непотребство никто и не замечает даже”.

Сон пропал мгновенно, как и не бывало. Вот так дела! Похоже, теперь Система шутки шутит по обе стороны экрана. Я кое-как выкарабкался из спальника и поплёлся к умывальнику чистить зубы. Нагрев на воду в бачке кинул чисто рефлекторно, на автомате.

“Говоришь, череп зелёный был?”, спросил я. Чистка зубов мысленному общению нисколько не мешала, в отличие от…, “И кракозябры тоже зелёные?”.

“Ну-у, да-а”, раздумчиво протянул он и насторожился, “Ты что-то об этом знаешь?”.

“Похоже, нам пора обменяться воспоминаниями, дружище. Долгий отрыв от локтя товарища хуже недотраха, поверь. А ещё тебе просто необходимо очень внимательно изучить бортжурнал и хорошенько подумать над прочитанным. Повторяю, хорошенько подумать. Там много чего нового и интересного накопилось”.

“Займусь”, клятвенно заверил он меня, “Насчёт обмена воспоминаниями – всё настолько серьёзно?”.

“В той вороне, что старый пенёк обгадила, оказалось слишком много вонючего говна”, усмехнулся я, “Помощь молодого и горячего вьюноши в разгребании последствий мне бы не помешала”.

“Я готов”, быстро сказал он и пояснил, “Отдыхаю в люксе. Лежу на шикарной кровати шКирой с мой корвет и нихрена не делаю. Непривычно”.

“Погоди, не гони лошадей”, возразил я, “Только зубы почистил. Сейчас лягу и начнём”.

“Звучит как-то двусмысленно”, хихикнул он.

“Тебе твоей молодой красотки не хватило?”, непритворно изумился я, “На стариков потянуло? А утверждал, что старыми задницами не интересуешься”.

Он захохотал весело и от души. Было видно, что общение со мной доставляет ему искреннее, неподдельное удовольствие. А я, что я? Мне не жалко. Да и прикольно с ним, если честно, чего скрывать. Хороший парень и надёжный второй пилот, который всегда тебе спину прикроет, дорогого стоит, поверьте.

“Уел”, признал он, отсмеявшись, “Вернул шутку. Срезал прямо на взлётке”.

“А то!”, усмехнулся я, “Я маленький, а ты большой. А маленькие – они все говнистые и злопамятные. Я – не исключение. Так что, кто начнёт?”.

“Давай ты?”, предложил он, “У меня не так, чтобы много чего произошло, если не считать того случая с Корном. Ну, этим типом, что с черепком над головой”.

“А давай”, согласился я и “прыгнул” к нему.

Встретила меня, как это ни удивительно, темнота. Ха, а парень-то стеснительным оказался! Вон как глазики прикрыл бесстыжие! Видать не хочет, чтобы я видел, в каких хоромах он ночью с бабами зависает, пока его старший товарищ по развалинам и колдоёбинам прыгает.

“Гюльчитай, открой личико”, ласково пропел я.

“Отвали, Дим”, пробурчал он недовольно, “Сканируй давай на двое суток вглубь, а потом моя очередь”.

“Да ладно тебе! Нечего тут стесняться”, подбодрил я его, “Показывай, давай, как у нас беглые социалисты разлагаются в буржуазном окружении”.

Он нехотя приоткрыл глаза и огляделся, позволив мне рассмотреть всю ту высокотехнологичную, утончённую роскошь, в коей “разлагалось” тело моего боевого товарища.

“Ох, ё-ё, мать моя героиня соцтруда!”, пробормотал я, “Хренассе, ты устроил норку, барсук лесной!”.

“Прекращай”, скривился он, “У нас в Федерации не хуже места есть. Были бы деньги, а роскошная гостиница под их обладателя всегда найдётся”.

“Слу-ушай, а унитаз здесь не золотой, случаем? Нет? Недоработочка вышла, господа буржуины!”, продолжал издеваться я, “Ты, видать, товарищ Дик, на эти хоромины половину нашего запаса драгметаллов спустил, нет?”.

“Хорош уже, Дим!”, рассердился он, “Не надо грязи! Такими вещами не шутят!”.

“Ладно, не сердись”, дал заднюю я, “Просто пар спускаю помаленьку. Умотался за эти дни слегка, вот и почудить тянет. Девчонку-то свою когда покажешь?”.

“Вот в воспоминаниях и посмотришь”, всё ещё недовольно буркнул он, “Только когда сканировать будешь, в личное не лезь, хорошо?”.

“Обижаешь”, хмыкнул я, “Мне до твоих постельных утех дела нет. Сам могу не хуже”.

“Уверен?”, усмехнулся он.

“Более чем. Но ты, смотрю, сам подначиваешь меня вуайеризмом заняться. Мне, знаешь, не впадлу. Друг попросит – друг получит”.

“Всё-всё, замяли”, тут же откатил он, “Не тяни кота за… подробности. Давай, уже, начинай”.