— Я уже говорила — я не боюсь твоей слабости, Клауд. Я боюсь твоей силы, когда она направлена не туда.

Он кивнул, как будто ожидал такого ответа.

Он подошел вплотную. Не угрожающе. Просто чтобы лучше видеть ее лицо.

— Ты сказала вчера, что любишь меня.

Мегана не ответила. Она не собиралась повторять эти слова, пока не услышит их же от него.

Он не стал настаивать, перешел к другой теме.

— О пещере! — сказал он — Ты знала о заговоре. Видела меня в… таком состоянии. Ты была живым свидетельством, который мог разрушить все.

Он говорил спокойно, аналитически, как будто обсуждал тактику.

— Но ты никому не сказала, хотя могла бы.

— Нет.

— Из-за любви ко мне?

Мегана закусила губу, собираясь с мыслями.

— И это тоже. А еще… Я говорила тебе вчера — у нас общая цель, но методы разные. Я тоже не хочу, чтобы Эдмон стал королем.

— Почему? Ты едва знаешь его.

Это был момент истины. Она могла снова солгать, отшутиться, замолчать. Но после ночи в темноте, после его обнаженной боли, ложь казалась кощунством. Она должна была дать ему часть правды. Ту, что можно было объяснить.

— Я видела, каким он был при дворе! — начала она осторожно — Добрым. Мягким. И… абсолютно не готовым нести бремя короны. Он болеет, Клауд. Он не переживет давления, интриг, ответственности. Он сломается. А когда король слаб… его окружают шакалы. Представь, что будет... Страну разорвут на части. Начнется война всех против всех. И в конце концов придет кто-то сильный, кто наведет порядок. Но страшной ценой.

Она говорила, глядя ему прямо в глаза, вкладывая в слова весь ужас, который она помнила из своего будущего-прошлого. Ужас не бунта, который он поднял, а той анархии, что ему предшествовала, когда Эдмон, став королем, просто не смог править.

Клауд слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горел интенсивный, сосредоточенный свет.

— Ты говоришь так, будто уже видела это! — тихо сказал он.

Она вздрогнула. Слишком близко к правде.

— Я видела достаточно при дворе за то короткое время! — быстро парировала она — Видела, как интригуют вокруг него. Видела, как королева-мать ненавидит его. Видела, как советники смотрят на него не как на повелителя, а как на марионетку. И я не хочу, чтобы моя сестра, Марианна, стала вдовой и пешкой в этих играх. И не хочу, чтобы королевство скатилось в хаос.

Он долго смотрел на нее, словно пытаясь разгадать ребус.

— Твоя проницательность пугает! — наконец произнес он — Но ты права. В главном. Эдмон не должен стать королем. Но твой метод — просто ждать, пока все само рухнет? — он покачал головой — Это приведет к тому же хаосу, которого ты боишься.

— А твой метод? — выпалила она, чувствуя, как нарастает давнее возмущение — Тайный сговор с каринянами? Подкуп офицеров? Гражданская война? Ты думаешь, после этого будет порядок? Ты будешь сидеть на троне, у которого фундамент полит кровью твоих же соотечественников и вымощен договоренностями с врагами! Как долго продержится такая власть? Тебя возненавидят. И найдутся новые Клауды, которые решат, что они лучше.

Она выпалила это на одном дыхании, и ее слова повисли в тихом воздухе двора, резкие и неумолимые. Она ждала взрыва, гнева, чего угодно.

Но Отшельник лишь усмехнулся. Горько, устало.

— Ты не лезешь за словом в карман! — заметил он — И снова права. Война — последнее дело. И союз с каринянами… это яд, который отравит все, чего я хочу достичь. Я это понимаю. Но что остается? Ждать, пока Эдмон официально вступит на престол и начнет своим добром раздавать куски страны всем, кто попросит? Пока королева-мать, со своей кликой, не выжмет из страны последние соки?

— Есть другие пути! — настаивала она — Не такие громкие. Менее кровавые. Эдмон не хочет быть королем. Он боится этого. Что, если убедить его отречься? Добровольно. В пользу того, кто сильнее. Кто сможет править.

Он замер, глядя на нее с таким изумлением, будто она предложила летать на луну.

— Отречься? Добровольно? Ты знаешь, что говоришь? Корону не отдают. Ее берут. Силой, хитростью, правом рождения.

— А если предложить ему что-то взамен? — ее голос зазвучал горячо.

Она чувствовала, что стоит на краю пропасти, но должна идти дальше.

— Не тюрьму или смерть. А покой. Тихий уголок у моря, где тепло и он не болеет. Где он сможет жить с женой, которую любит, и не нести груза, который его раздавит. Он слаб здоровьем, но не умом. Он поймет. Если ему правильно преподнести.

Клауд смотрел на нее, и в его глазах происходила сложная внутренняя работа. Он видел в ее словах не наивную мечту, а стратегию. Странную, немыслимую, но имеющую свою логику.

— И кто же этот сильный преемник? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка над самим собой — Я? Человек, которого боятся и ненавидят? Сын опальной королевы, живущий в изгнании в собственном замке? Ты понимаешь, что в такой ситуации признают только силу? Если я захвачу власть, меня возненавидят, но примут. Понимаешь? А иначе никак!

— Ты — принц крови. Второй в линии наследования после Эдмона. Потому что, так захотел ваш отец. А по факту — первый. Ты старший сын Альберта, и тоже законный. Трон и должен быть твой. Если Эдмон отречется, твое право будет легитимным. А силу можно показать иначе. Не через мятеж, а через защиту. Через мудрое правление здесь, в твоих землях. Через союзы, построенные не на страхе, а на взаимной выгоде.

Она говорила, и сама слышала, как утопично звучат ее слова. Но в них была доля правды. Правды, которую она выстрадала, проживая две жизни.

— Ты предлагаешь мне играть в добродетельного принца! — сказал он — Пока мой брат будет медленно убивать себя, и королевство, восседая на троне.

— Я предлагаю тебе дать ему шанс спастись. И спасти страну от ненужной крови. А себе — дать шанс получить корону без того, чтобы тебе пришлось омывать ее в крови брата.

— В крови брата? На что я никогда не пойду, так на убийство Эдмона!

" Ты не пойдешь...Но твой бунт станет причиной его гибели..."

Он отвернулся, сжав кулаки. Борьба была видна в каждом его мускуле. Все его взросление, вся его жизнь была подготовкой к силовому захвату. А тут какая-то девчонка, его собственная жена, предлагает ему дипломатию. Мирный переход власти. Это казалось абсурдом.

— А если он не захочет? — спросил он, не оборачиваясь.

— Тогда у тебя останется твой старый план! — тихо сказала она — Но ты сможешь сказать себе, что попробовал. И, возможно, найдешь других союзников. Не каринян. Сограждан, тех, кто тоже устал от слабости короны, но боится открытого мятежа.

Он долго молчал. Потом медленно повернулся. Его лицо было серьезным, но в глазах уже не было прежней ледяной решимости. Была усталость от вечной войны. И проблеск… надежды? Нет, скорее интереса. Интереса к этому безумному, новому пути.

— Ты опасная женщина, Мегана Отшельник! — произнес он наконец — Ты заставляешь меня сомневаться в том, во что я верил всю жизнь.

— Может быть, это и к лучшему! — сказала она.

— В любом случае мой отец, король Альберт еще жив. Пока можно ничего не предринимать.

— Наоборот. У нас есть время, чтобы все подготовить! — возразила она.

Он подошел к ней, остановившись так близко, что она чувствовала его тепло.

— Союзники поневоле, да? — спросил он, и в уголке его рта дрогнула тень улыбки — Муж и жена, которые должны спасти королевство от самих себя.

— Похоже на то! — ответила она, и ее собственные губы дрогнули в ответ.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся ее щеки. Прикосновение было нежным, вопреки всей его силе.

— Хорошо! — сказал он тихо — Я дам тебе шанс. И ему. Мы попробуем твой путь. Но если это не сработает…

Он не договорил, но она поняла.

— Если не сработает, ты сделаешь то, что должен был сделать! — закончила она за него.

Он кивнул. Потом его рука опустилась, и он взял ее ладонь в свою. Не как собственник. Как партнер.