Гретта не противилась. Она устала быть в замке всем, и следить за всем. Ее года, и ее болезни требовали отдыха. И старая экономка с радостью отдала празды правления госпоже и ее служанке.

Ну и, конечно, Сесилия заботилась о Мегане со всей любовью и преданностью, которые только может вместить человеческое сердце. Эта забота была не в назойливом услужении, а в глубоком, почти интуитивном понимании. Сесилия знала, когда госпоже нужно тихое уединение, а когда — легкая беседа за вышиванием. Она улавливала малейшую тень усталости на ее лице, и незаметно отменяла лишние, несущественные дела. Она была тем, кто приносил чашку именно того чая, который хотелось в данный момент, кто молча поправлял сползший с плеч плед, кто помнил все ее мелкие предпочтения и антипатии.

И для Меганы, рано лишившийся матери, Сесилия была больше чем служанкой. С самого детства она была тихой гаванью, и самым надежным и понимающим союзником в сложной реальности. В лице этой скромной, но невероятно сильной духом женщины Мегана имела не прислугу, а верного друга и опору, на которую можно было положиться без тени сомнения.

...Когда Мегана отправляла во дворец письмо, она ни на что не надеялась. Но, видимо, ее слова дошли. Через неделю пришло официальное, на гербовой бумаге, приглашение от принцессы Изабеллы для принцессы Меганы: посетить ее в ее дворцовых покоях. Клауд, получив письмо через гонца, принес его сам.

Он стоял в дверях ее комнаты, держа пергамент, как держал бы подозрительную улику.

— Приглашение от принцессы! — сказал он, его взгляд изучал ее лицо — Ты хочешь поехать?

Вопрос был не о желании. Он был о риске. О доверии.

— Да! — тихо сказала Мегана, не опуская глаз — Она была добра ко мне. И сейчас ей, наверное, очень тяжело.

Клауд молчал несколько секунд.

— Генерал Конард сейчас в столице. Он герой, его везде чествуют! — произнес он наконец — Встреча с ним возможна.

— Я не собираюсь с ним встречаться! — резко ответила она. — Я еду к принцессе.

Он смотрел на нее, взвешивая. Потом кивнул.

— Хорошо. Но в сопровождении моих людей. Вернешься до заката. И не говори ничего лишнего. Ты ведь привязана к своей служанке, Сесилии? Она не будет тебя сопровождать. Останется в замке.

— Что ты имеешь ввиду? — встрепенулась она.

— Просто предострегаю. Никому ни слова о моих делах!

Он оставлял Сесилию в заложницах...Это не было разрешением. Это было дозволением ехать во дворец под конвоем.

Но по-другому никак, и Мегане пришлось согласиться.

Для визита она выбрала синее платье, и сапфировый гарнитур.

Дорога до столицы в закрытой карете в окружении красно-черных всадников была волнительной. С одной стороны, она впервые с момента замужества покинула замок. С другой, она опасалась встречи с Эриком, и косых взглядов при дворе, боялась возвращения в ту золотую клетку, из которой с таким трудом сбежала.

Но когда ее провели в солнечные, наполненные цветами покои Изабеллы, все остальное отошло на второй план.

Принцесса сидела у окна, и была бледна. Ее глаза опухли от слез, и даже ее обычно сияющие волосы казались тусклыми. Увидев Мегану, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, жалкой.

— Мегана! Ты приехала! — она встала и сделала шаг навстречу, но движения ее были вялыми, как у больной.

— Ваше высочество! — Мегана сделала реверанс, но Изабелла уже обняла ее, прижалась к ее плечу, и Мегана почувствовала, как тонкое тело принцессы сотрясают беззвучные рыдания.

— Ох, прости, прости… — всхлипывала Изабелла — Я так рада тебя видеть… и так несчастна одновременно.

Она отвела Мегану к дивану, усадила рядом. Служанки вышли, оставив их наедине.

— Это правда? — тихо спросила Мегана, уже зная ответ.

Изабелла кивнула, свежие слезы потекли по ее щекам.

— Отец говорит, что это единственный способ удержать каринян от большой войны. Что хан почитает нашу династию и будет меня беречь. Что у него уже есть жены, но я буду… самой младшей, самой любимой.

Она произнесла это с такой горькой иронией, что у Меганы сжалось сердце.

— Мне всего восемнадцать, Мегана. А ему больше пятидесяти. И у него… обычаи. Если я не рожу в первый год… меня могут… отослать. Или хуже.

Она замолчала, смотря в окно на беззаботно порхающих птиц.

— А я даже ни разу по-настоящему не влюбилась. Ну, почти.

"Почти". Это слово повисло в воздухе. Мегана осторожно положила руку на ее холодные пальцы.

— Изабелла… а если бы ты могла выбрать? Кого бы ты хотела?

Принцесса вздрогнула, как пойманная на чем-то. Она покраснела, опустила глаза.

— Это не имеет значения. Долг перед королевством…

— Просто представь! — мягко настаивала Мегана — Если бы все было возможно.

Изабелла долго молчала. Потом, очень тихо, почти шепотом, проговорила:

— Ты помнишь… генерала Конарда? Эрика?

Мегана с изумлением уставилась на принцессу? Эрик?

— Он такой сильный! И смелый. — мечтательно продолжилда Изабелла — Когда он вернулся с победой и был на приеме, он танцевал со мной. И говорил не о войне, а о соколах. О том, как красиво летают орлы в горах на юге. И в его глазах не было той жадности, как у других. Была грусть.

Изабелла улыбнулась, и в этой улыбке была вся горечь первой, нежной и совершенно безнадежной влюбленности.

— Это глупо, да? Принцесса и генерал… но он герой.

Мегана сидела, ошеломленная. Ирония судьбы была поистине изуверской. Изабелла влюбилась в Эрика. В того самого человека, чья одержимость Меганой грозила сейчас войной. И который, даже если бы был свободен сердцем, вряд ли увидел в хрупкой принцессе что-то большее, чем милое дитя. Но...Эрик красив, и, да, он герой. Он всегда нравился женщинам.

Еще, в признании принцессы была искра, которая могла стать единственным шансом для Изабеллы избежать кошмарного брака.

— Это не глупо! — тихо сказала Мегана — Это прекрасно!

— Но это ничего не меняет!

Изабелла вытерла слезы.

— Через месяц посольство хана прибудет для окончательных переговоров. А через два… меня, наверное, отправят в путь. В степи. Прощайте, сады. Прощай… все.

Она снова заплакала, тихо, безнадежно.

Мегана обняла ее, гладя по волосам, как могла бы гладить свою дочь, если бы она у нее была. В ее голове, поверх сострадания, уже работал холодный, расчетливый механизм, унаследованный от королевы. Она анализировала.

Эрик. Нуждающийся в легитимности, в укреплении своего положения после скандала с ней.

Изабелла. Принцесса крови, нуждающаяся в защитнике, в сильном муже, который мог бы оспорить решение короля.

Король.Слабый, больной, нуждающийся в сильной армии у границ, чтобы сдержать каринян, и в союзнике внутри страны, чтобы уравновесить растущее влияние Клауда.

Куски мозаики начали складываться в картину. Безумную, рискованную, но возможную.

— Изабелла! — сказала Мегана, отстранившись и глядя ей прямо в глаза — А если бы был способ? Способ не ехать к хану?

— Какой?

В глазах принцессы вспыхнул слабый, испуганный огонек надежды.

— Если бы у тебя был другой жених. Достойный. Герой. С армией, которая нужна королю. Если бы он сам попросил твоей руки.

Изабелла замерла, понимая, к чему она клонит. Ее лицо залилось краской.

— Но… он не… Он даже не смотрит на меня в таком ключе. И он ведь…

"Он ведь влюблен в тебя", — было написано на ее лице.

Мегана покачала головой.

— Эрик Конард — честолюбивый человек. Он хочет славы, власти, положения. Брак с принцессой даст ему все это. А еще…

Она взяла Изабеллу за руки.

— А еще это спасет тебя. И, кто знает, может быть, со временем… его чувства могут вырасти. Из уважения, из благодарности. Это лучше, чем быть третьей женой у старика в степи, не правда ли?

Изабелла смотрела на нее широко раскрытыми глазами, в которых боролись надежда, страх и стыд.

— Но как? Как это возможно? Отец уже почти дал согласие хану!