Пока я занимался раной, Мила вдруг обняла меня сзади, прислонившись всем телом к спине — и замурчала. Длилось это не долго, но мне реально полегчало: стихла боль, отступила усталость. Её классовый навык пришёлся к месту, ничего не скажешь.

— Спасибо.

Я, аккуратно её отстранив, выпрямился, погладил ушастую голову — Мила аж глаза закатила. Заметил, что улыбается Анюта — на неё навык тоже подействовал.

Всё, теперь к делу.

— Мурзик, можешь снова на нас невидимость накинуть?

Кот согласно мотнул головой, призвал из биополя трубку. Не знаю, в чём секрет — но в его руке возникла тлеющей. То есть, при поглощении табак (или чем он её там набил) не потерялся.

Когда я прятал в биополе заряженный арбалет, болт остался и, едва арбалет исчез — упал на землю. Я тогда ещё подумал, что болты, походу, придётся делать личными по одной штуке, тратя кучу расходников. Теперь мне интересно вот что: если монаду поместить в колчан — он в биополе будет уходить сразу с содержимым? Ну — как трубка Мурзика с табаком. Или нет, и болты просто попадают?

Стоит попробовать, что тут ещё скажешь.

Мурзик затянулся, выдохнул густое белое облако. Да что это такое-то? Будто не дым, а пар из огромного вейпа. Когда меня обволокло белыми щупальцами, я прислушался к своим ощущениям. В этот раз ощутил накатившую на миг прохладу — едва заметную, будто легчайший порыв освежающего ветерка.

Воздух перед глазами снова дрогнул, давая понять, что навык работает. Посторонних запахов я опять не ощутил. Теперь…

— Мила, подойди.

Сейчас рассчитывать на скорость я не могу, но и пустить впереди кого-то из котов нельзя: у них дети. Значит, нужно справляться другими способами. И, из доступного мне сейчас — единение с питомцем.

Зрение у Милы хуже, чем у меня. Ну, как… Тоннельное отличное, периферическое только движение хорошо улавливает. Цветопередача паршивая, зато тени не такие густые. В общем — вопрос привычки и конкретных задач.

В целом — зрение человека просто универсальнее.

Зато, у Мийю острее слух и нюх, пусть с тем же Бураном им и не сравниться. Раз я не могу с больной ногой быстро среагировать на опасность, буду под навыком и про эту самую опасность просто узнаю чуть раньше.

Мила шагнула ко мне, протянула в сложенных лодочкой ладонях разноцветные эски и навык.

[Обнаружены:

Эссенция ловкости — 2 шт.

Эссенция выносливости — 1 шт.

Навык Баланс — 1 шт.

Уровень силы — 5

Описание:

Вы легко можете поддерживать вертикальное положение в любой ситуации

Удачи, игрок!]

Надо же, таких навыков ещё не было. Да и свойства чертовски полезные, особенно для тех, кто боевой подготовки не имеет. Умение держать равновесие в драке — это мощный бонус.

Даже странно, что у Милы такого нет. Она, помнится, в бою с глухарём чудеса акробатики показывала.

Поглотить потом самому? Дать кому-то из ребят?

Посмотрим.

Я быстро скидал лут в рюкзак, положил Миле на плечи руки и заглянул в глаза. Мысленно скомандовал: единение!

В висках привычно кольнуло, Мила удивлённо заморгала. Тёплый отклик от неё я ощутил мгновенно, и восприятие разом изменилось. Из-за нового зрения часто-часто заморгал уже я, нос ярче ощутил запахи: кровь и кожу, гарь и дерево.

Шум боя снаружи я слышал и раньше, пусть и едва-едва. Теперь звуки стали чётче, громче затрещала горящая древесина. И, главное — из прохода, в который умотал убийца мамы Милы, я услышал приглушённые кошачьи голоса. Они не близко, но они здесь. Как минимум двое… Нет!

Писк.

Будто… Будто котёнок пищит — тихонько так. Значит, и выжившие дети мийю остались? Я выдохнул, с души будто свалился камень. Уже смирился, взглянув на трупы снаружи, что не погибли лишь те, кто изначально был в этом здании, но нет.

Кто-то успел сбежать под защиту крепких стен и дверей.

Остаётся надеяться, что многие. Даже если это дети — ничего. Вытащим, дело для них найдём. Будут нашим мастерам помогать.

Главное, чтобы сбежавший котяра не подговнил.

Прихрамывая, я двинул вперёд. Секиру пока просто закинул на плечо. Если что, одним движением сброшу и смогу ударить, с её остротой и весом и моей силой даже большой замах не нужен.

Скомандовал:

— Мила за мной, Мурзик — замыкаешь.

Двигаться я старался тихо. Навык старика, плюсом к тому, частично поглощал шум шагов и другие звуки. А вот голоса становились всё ближе.

Да, опять коридор, опять наша цель где-то впереди, за поворотом. Я уже различил, что спорят два взрослых кошака. Они старались тихариться, но не очень успешно. А вот смысла слов я пока толком не улавливал, только какие-то отрывки. «Рыжая, выжить, раб». Последнее, чую — обо мне.

Время от времени мявкал кто-то с голосом мягче. Возможно — кошка. Малышей больше не было слышно, но я уверен: минимум один там есть.

Наконец, мы дошли — кошаки не добрались до лестницы на второй этаж этого крыла, она должна быть дальше. Спрятались в комнате. Что паршиво — проход был занавешен разноцветным полотнищем.

М-да, невидимость здесь не поможет. Тем более, они затихли — будто знали, что мы рядом.

Занавеска вдруг колыхнулась, как от лёгкого порыва ветра. Я шагнул назад, сбросил с плеча секиру — но на нас никто не напал. Я ощутил лишь движение воздуха, а перед глазами на миг дрогнуло.

Чёрт! Не знаю, что они сделали, но с нас сбило невидимость.

Что за навык, интересно?

— Этот мийю знать, что Рыжая быть тут! — раздалось из-за занавески. — Этот мийю хотеть говорить!

— Это быть Хруст, — прошипела Мила. — Жрец. Жрец Чёрная Тень.

Я кивнул.

Ясно, что это нет тот воин, что убил маму Милы. Просто, и про Хруста, и про нового бога мийю — Чёрную Тень — Мила мне рассказывала. Круче жреца тут только вождь, но его где-то нет.

Чует моё сердце — это он забрал из сокровищницы эски и навыки, бросив на смерть свою жену. Куда смылся после — чёрт его знает.

Я взмахнул секирой — и острое лезвие легко разрезало полотнище. Оно упало к моим ногам, открыв вид на комнату. К атаке я был готов. Отпрыгнуть бы не успел, зато мог бы активировать каменную кожу.

Не пришлось.

Мой взгляд встретился со взглядом крупного для мийю котяры. На пол головы выше соплеменников, он был мощнее сложен и имел, вдобавок к этому, внушительное пузо. Сказать бы, что пивное, но у котов другой алкоголь.

В руках он держал внушительный дрын — что-то типа совны. Копьё, но рубящее, с круто изогнутым широким наконечником.

— Раб, — прошипел он. — Этот мийю говорить с Рыжая!

Ублюдок был в комнате не один.

К стене слева в ужасе прижималась кошка. Чуть ниже и тоньше Милы, она явно была подростком. На руках держала котёнка — он отчаянно прижимался к её груди и, похоже, беззвучно плакал. По крайней мере, у него вздрагивали хрупкие маленькие плечики.

Ещё один котёнок — побольше — стоял прямо перед кошкой и решительно закрывал собой её ноги, с яростью глядя на жреца. Смелый, он мне с первого взгляда понравился.

Хруст направлял лезвие совны не на нас — на них.

Справа от него стоял сбежавший воин. У него был ещё один котёнок — его он держал за шиворот, прижимая к горлу острое лезвие системного кинжала. Глаза у малыша — а ему, если на человеческое развитие переносить, вряд ли больше лет пяти — были красные и заплаканные. Но сил сопротивляться и шуметь, похоже, не осталось.

Я сбросил единение с Милой — смысла в нём больше не было.

— Этот мийю убить всех! — мявкнул Хруст истерично. — Пусть Рыжая говорить с этот мийю!

— Уроды, — бросил я, оглядев их. И ведь ждал чего-то такого, а внутри всё равно закипает ярость. — Вы русский-то выучили, черти, или считаете себя слишком умными для такого?

— Рыжая! — рявкнул жрец. — Этот мийю говорить с Рыжая!