Воин мийю сориентировался мгновенно, надо отдать ему должное. Он вряд ли вообще понимал, кто я и откуда тут взялся, но использовал моё появление к нашей общей пользе.
У зомбака на груди распахнулась пасть. Её мерзким мясным цветком обрамляли короткие щупальца — и они вдруг выстрелили в меня, стремительно удлинившись.
Срань господня!
Таких фокусов от некромантовых ублюдков я ещё не видел. Щупальца вцепились в рукоять секиры, оплели мне кисти — благо, я был в перчатках. Чёрт его знает, как эта дрянь могла бы повлиять на голую кожу.
Удар, которым я должен был рассечь зомбаря по диагонали смазался, и я лишь без толку разрубил ему живот.
Кесарю кесарево, блин…
У щитовиков что-то случилось. Я заметил резкое движение краем глаза, услышал пронзительный мявк, но зомбак в этот момент замахнулся единственной рукой. Вместо кисти у него было зазубренное лезвие, в котором отдалённо узнавались деформированные сросшиеся кости ладони.
Чёрт!
Я крутанул секиру, сведя предплечья крест на крест, и отбил удар лезвием. Костяной клинок треснул, полетели осколки. Я шагнул назад и дёрнул оплетённое оружие на себя. Часть щупалец не выдержала и лопнула, но большинство уцелели.
Зомби от рывка свалился, я — наступил ему на спину и рванул секиру вверх, окончательно её освободив. Удар! Тяжёлое лезвие играючи рассекло плоть и позвоночник, долбанувшись со звоном об каменный пол.
Я аж зубами скрипнул — неприятно, блин. Хорошо хоть, системному металлу пофиг на такие потрясения, он по свойствам любой земной превосходит.
Зомбак забился на полу, истекая белой жижей. Я отвесил ему хорошего пинка, отшвырнув назад. В полёте ублюдок развалился на две половинки. Там им уже займутся мои спутники.
Что же, два из пяти для квеста готовы. Что там с третьим?
Третий метнулся от двери ко мне. Распахнулась окровавленная пасть, полная игл-зубов, ко мне метнулась единственная рука с кривыми когтями.
Я отскочил назад, разорвав между нами расстояние, и рубанул в ответ. Лезвие разминулось с кистью ублюдка всего на мгновение, он прыгнул — а я рванул секиру обратно. Удар снизу влетел ему под рёбра, зомбака располовинило. Но — поднасрать он успел.
От когтистой руки я не увернулся, просто вжал в плечи голову и наклонился вперёд. По шлему без толку проскрежетали острые костяшки, верхную половину твари пронесло надо мной. От ног я, к сожалению, закрыться не смог.
Одна когтями влетела в живот, но ощутил я лишь тупой удар — от остального уберегли кольчуга и системная куртка под ней. Вторая полоснула меня по бедру, распоров джинсы, и соскочила на наколенник. Боль я под адреналином практически не ощутил, но в штанину хлынула горячая кровь.
Сука!
Как я так прокосячился вообще? В момент прыжка не видел у него никаких когтей. Стопа была деформирована, это да: вытянута, и ублюдок ступал на пальцы — но когтей не было! Походу, высунулись, как у долбанного росомахи.
Я не уклонился, не применил каменную кожу. И, кажись, порвал меня этот гадёныш крепко. Ладно…
Ругнувшись, я отшвырнул нижнюю половину зомби в сторону. Крепко хотелось порубить гада на мелкие кусочки, но нет — сейчас вообще не до того. Пусть Мила с Мурзиком развлекаются. Да и, беситься не на него надо, а на себя.
Оправдаться можно лишь тем, что гад меня успешно обманул — я не мог знать, что он может выпустить спрятанные когти. Теперь и такой вариант буду иметь в виду.
Быстрый взгляд на дверной проём — там мёртвый копейщик. Его, походу, последний зомбак и прикончил. Мийю с топором пропал. А это именно он, кстати, круглыми глазами мне за спину пялился.
Неужели ему вид кого-то из моих спутников не понравился настолько, что он своего товарища на смерть бросил?
Похрен, скоро выясним, но минуту на первую помощь себе выделить надо. Регенерация регенерацией и выносливость выносливостью, но сдохнуть от кровопотери будет охренительно тупо.
Лишь бы артерии целы были…
Я сорвал с перчаток и с рукояти секиры извивающиеся остатки щупалец — они червями елозили по дереву и жёсткой коже, до последнего не желая издыхать. Отбросил их подальше, чтобы кошакам в босые ноги не вцепились.
Вот теперь можно и лечением заняться.
На одном из зомби были изодранные остатки худи, в капюшоне там — шнурок. Но я скорее сдохну, чем рискну его взять и рядом с раной разместить. Не хватало ещё самому цепануть этот некровирус, которым меня Система пугала. Даже с учётом того, что он вроде как до заразной стадии не эволюционировал.
Я скинул рюкзак, рванул молнию. Внутри не только бинт, но и мой старый ремень — сойдёт за жгут. Ношу-то я сейчас широченный системный, он в разы функциональнее и даже какую-никакую защиту даёт.
— Великий Вожак! — рядом с испуганным мявком возникла Мила.
— Живой пока, — отозвался я. — Проход контролируйте, но не показывайтесь в проёме и вообще не приближайтесь к нему.
Может, зря перестраховываюсь, но не хотелось бы, чтобы кто-то из этой хвостатой парочки получил между глаз стрелу. Пока что с той стороны тишина, голосов не слышно. Или выжившие притихли, или они где-то дальше, в глубине здания.
Или выжил вовсе только тот котяра с топором — да и свалил куда подальше, чтобы с нами не пересекаться.
— Эти мийю сбежать, — отозвался Мурзик. — Там быть пусто.
Я хмыкнул. Причин не верить мийю у меня нет, у них всё-таки острее слух. Плюс, пока я бился с зомби, у моих спутников обзор на поле боя был лучше.
— Тогда — ты на охране. Не упусти ни одну тварь. Мила — добудь из щитовика эссенции. Справишься?
Она кивнула — и ломанулась выполнять приказ. Хорошо. Всё таки, это труп её соплеменника, могла и возмутиться.
Я туго перетянул ремнём бедро выше раны. Кончиком ножа проделал новую дырку и застегнул пряжку. Было жаль, но всю лишнюю часть ремня я срезал, чтобы не мешалась, и сунул обратно в рюкзак. Благо хоть, это не долго — одно движение системным ножом.
Дорвал штанину между жгутом и наколенником, сморщился — раны мерзкие. Одна поверхностная и две глубокие, мать их, с неровными краями. По хорошему, такие надо зашивать. И очень замороченно: сначала мясо, потом жировую прослойку и только потом уже кожу. В идеале — нормальными хирургическими нитями, которые сами растворятся. Швы-то хрен снимешь.
Тем более и место неудачное, всего сантиметров на десять-пятнадцать выше колена. Там кожа постоянно под натяжением, да и пострадавшая мышца — это квадрицепс. Он и в подъёме бедра участвует, и в распрямлении ноги… Пока не заживёт, я не бегун, короче говоря. И даже ходок так себе.
— Это быть хороший воин, — послышался тихий голос Милы. — Как Ручей. Не быть предатель. Жаль, этот мийю знать честь. Теперь его сила быть наша сила.
— Второго ты узнала? — спросил я. Сорвав перчатки, залил перекисью раны, выплеснув всё, что осталось в бутыльке. Руки у меня были сомнительной чистоты, но сейчас вообще не до того.
Мила ответила не сразу. Я успел быстро протереть ногу тампоном из марли, сполоснул водой и снова протёр.
Вроде бы, чистенько… Кусков ткани, ниток и прочей дряни в ранах не видно, по крайней мере. А о том, какую мне заразу эта тварь занести могла, даже думать не хочется. Тут вся надежда на высокую выносливость.
— Это быть — грязь. Этот мийю… — прошипела наконец Мила. — Мусор. Предатель. Этот мийю… убить… мама…
Закончила она совсем тихо, едва слышно. Охренеть! Ответ может быть только один:
— Мы достанем ублюдка, Мил. Живым он не уйдёт.
— Эта мийю знает.
Зато, теперь понятно, на кого он так удивлённо пялился. Увидел Милу — бывшую властительницу, мать которой он прикончил. Вооружённую, ещё и в компании старого, но прокачанного Безумца и меня. Я для котов — огромный лысый зверь. Существо без сомнений уродливое и жуткое.
И гадёныш свалил, ещё и бросив на смерть своего напарника. Таких реально надо без жалости резать.
Ладно! Теперь — наше самое мощное средство для таких ран, как у меня. Настойка из кровохлёбки от Лены. Точнее даже — полноценная мазь. Её я в раны шлёпнул от души, поверх — спешно перебинтовал, затянул узел. Съел одну эску выносливости, запил ещё одной Лениной настойкой — ускоряющей регенерацию.
