— Два… один… Сброс! — Яр замолчал.

В тот же миг на голографическом экране полыхнули яркие вспышки.

Со стелс‑бомбардировщиков посыпались плазменные бомбы, расцветая огненными цветами внутри эскадры Свободной Республики Вальдран.

Первый взрыв вспыхнул у борта тяжёлого линкора, ослепительный шар плазмы мгновенно поглотил носовую часть корабля. Энергощиты линкора мигнули и пропали, не выдержав бури плазмы. Броня вскипела и потекла, словно воск. Через секунду вторая бомба взорвалась прямо над реакторным отсеком линкора. Третий, куда более мощный взрыв сдетанировавшего реактора, разорвал судно на гигантские фрагменты. Оторванный кусок, кувыркаясь, влетел в соседний крейсер, пробив его корпус насквозь.

Ещё две плазменные бомбы поразили соседний линкор. Вспышка — и корабль буквально вывернуло наизнанку: палубы сложились гармошкой, орудийные башни разлетелись во все стороны раскалёнными снарядами. Обломки таранили фрегаты и тяжёлые истребители, моментально уничтожая их.

В центре строя три попадания почти одновременно поразили скопление фрегатов. Плазменные шары слились в один гигантский огненный купол. Корабли, попавшие в эпицентр, испарились без следа. Те, что находились чуть дальше, лишились щитов и обшивки — их корпуса, обнажив переплетение труб и отсеков, начали разламываться под действием внутренних перегрузок.

Варп‑двигатели уничтоженных судов детонировали один за другим — каждый взрыв порождал ещё большие разрушения. Ближайшие корабли швыряло в стороны, как игрушки. Эсминцы врезались друг в друга нанося не поправимый ущерб.

Облака плазмы и огненного смерча всё больше и больше охватывали находящиеся рядом корабли, пожирая всё на своём пути. Лёгкий крейсер попытался вырваться из этого ада, врубив двигатели на полную мощь, но опоздал. Плазменный сгусток пробил командную рубку. На секунду корабль озарился изнутри багровым светом, а затем взорвался россыпью внутренних взрывов.

Космическое пространство превратилось в хаос огня и металла. Обломки, раскалённые добела, неслись во всех направлениях, поражая уцелевшие корабли. Истребители, потерявшие управление, сталкивались друг с другом, вспыхивая яркими искрами.

Взрывы следовали один за другим, создавая цепную реакцию разрушений. Каждый новый огненный цветок порождал ударные волны, которые деформировали корпуса соседних кораблей, ломали антенны, срывали орудийные установки. Где‑то рвались топливные магистрали, выбрасывая длинные языки пламени. Где‑то взрывались двигатели, на миг ослепляя сенсоры «Стальной Берлоги».

Через считанные минуты после сброса бомб некогда стройная эскадра превратилась в клубящееся облако обломков, газа и плазмы. Красные метки на тактическом дисплее гасли десятками — флот Свободной Республики Вальдран рассыпался в космическом хаосе, сметённый первым же ударом.

В штабе стояла тишина, все наблюдали за развернувшимся хаосом. На голографическом экране бушевал огненный шторм: обломки кораблей, вспышки вторичных взрывов, разлетающиеся во все стороны фрагменты обшивки.

— Это ужасно, — тихо произнесла одна из молодых офицеров, девушка‑связистка. Её лицо побледнело, пальцы непроизвольно сжали край формы.

Но как бы тихо она это ни сказала, в тишине штаба её голос услышали все. Несколько офицеров переглянулись, кто‑то едва заметно кивнул, разделяя её чувства.

— Это война, — произнёс Марк Радин. — И жертвы будут всегда.

Флот‑адмирал повернулся к Яру:

— Нужны координаты для прыжка. Дистанция — сто километров. Надо заканчивать бой, пока оставшиеся корабли не решили оказать сопротивление.

— Координаты переданы по всем кораблям, — через секунду ответил Яр.

Пальцы Марка снова замелькали по панели управления. Он отдавал короткие, чёткие команды, корректируя строй эскадры.

— Начинаем разгон через минуту, — приказал он, обернувшись и посмотрев на замерших офицеров штаба. — Всем постам — готовность к варп‑прыжку.

Работа в штабе снова закипела. Я слышал, как офицеры передают приказы по внутренней связи, проверяют корабли на готовность к прыжку.

Наша эскадра начала разгон. Я продолжал смотреть на экран. Между орбитами первой и второй планеты, догорали остатки флота Свободной Республики Вальдран. Плазменные облака постепенно рассеивались, обнажая жуткую картину разрушений: искорёженные остовы кораблей, где ещё недавно были живые экипажи, медленно дрейфующие обломки…

— Тридцать секунд до прыжка, — объявил Яр.

— Подтверждаю, — кивнул Марк.

— Семь… шесть… пять… — начал отсчёт Яр.

Офицеры замерли на своих местах в ожидании прыжка.

— Четыре… три… два… один…!

Пространство вокруг исказилось. Звёзды растянулись в длинные полосы света. «Стальная Берлога» вместе с эскадрой исчезла, а через мгновение материализовалась в ста километрах от разбитого флота противника.

На голографическом экране вновь появилось изображение. Теперь мы видели поле битвы с новой точки — более чётко, более детально. Разрушения оказались ещё масштабнее, чем казалось издалека.

— Марк, сообщите всем уцелевшим судам по открытой связи, что сопротивление бесполезно. Даём три минуты на принятие решения о капитуляции, потом уничтожаем уцелевших, — приказал я и сразу повернулся к Себастьену и Гастону, которые присутствовали в штабе.

— Себастьен, Гастон, связывайтесь с руководством республики. У них час на принятие решения о капитуляции, потом начинаем штурм орбитальных объектов и планет.

Себастьен и Гастон кивнули, встали и отправились в зал для совещаний, чтобы не мешать военным разбираться с остатками флота противника.

Марк активировал канал открытой связи:

— Остатки флота Свободной Республики Вальдран! — его голос разнёсся по всем частотам. — Сопротивление бесполезно. У вас три минуты на капитуляцию. По истечении срока все оставшиеся корабли будут уничтожены без предупреждения.

Остатки кораблей стали сдаваться сразу, как только мы объявили по открытой связи о готовности принять капитуляцию. Штурмовики Громова принимали пленных, которые прибывали на спасательных шаттлах. Уцелевшие тяжёлые истребители и фрегаты заходили в ангары «Стальной Берлоги», а крупные корабли выключали двигатели и энергощиты, передавая общий код капитуляции.

Несколько десантных кораблей обследовали остатки крупных обломков линкоров и крейсеров, где ещё могли быть выжившие члены экипажей. Роботы‑спасатели прочёсывали завалы и с помощью тепловизоров искали признаки жизни среди искорёженных конструкций.

Спустя сорок минут операция была полностью закончена. Около двух тысяч спасённых и почти пять тысяч сдавшихся. Несколько линкоров и тяжёлых крейсеров мы даже не стали пытаться реабилитировать — они разваливались на глазах. Лишь забрали оттуда живых членов экипажей.

Ближе к исходу времени ультиматума руководству республики в штаб вернулись Себастьен и Гастон.

— Они отказываются сдаваться, — доложил Себастьен.

— Ну что же, — произнёс я, расстроившись. — Мы не хотели ненужных жертв. Но это их решение. — Я повернулся к флот‑адмиралу штурмовых войск. — Игнат, начинай захват орбитальных объектов и скоординируй с Марком атаку на планеты. Начинайте с главной, где сидит всё руководство. Может, тогда на второй планете обойдётся без жертв.

— Предлагаю нанести удар по дворцовому комплексу республики, — произнёс Яр. Все сразу посмотрели на него. — По моим расчётам, есть вероятность в восемьдесят процентов, что после нашего удара они прекратят сопротивление.

— Почему такие расчёты? — уточнил я.

— Вся связь в этой системе под моим контролем, — объяснил Яр. — Люди, с которыми вели переговоры Гастон и Себастьен, находятся в дворцовом комплексе. Уничтожим правительство и с оставшейся без руководства армией можно будет договориться. К тому же, комплекс служит главным узлом связи и координации. Без него их оборона рассыплется на отдельные очаги сопротивления, которые будет легче подавить точечными ударами.

Я задумался. В его словах был смысл. Точечный удар минимизирует жертвы среди гражданского населения и ускорит завершение конфликта. К тому же, если руководство республики будет нейтрализовано, вероятность затяжной войны снизится.