Фердинанд прервал связь.

Женевьева стояла с отрешённым видом, а потом медленно опустилась на колени и заплакала. В зале для совещаний стояла тишина, нарушаемая только плачем Женевьевы.

Я тихо подошёл к ней и опустился на колени рядом с ней. Нежно обняв её, я заговорил:

— Женевьева, мы спасём твою сестру. Я обещаю.

Женевьева зарыдала ещё сильнее. Я посмотрел на Аврору и Элению. Они молча поднялись и приблизились к нам.

— Пойдём, Женевьева, — произнесла Аврора и, взяв её под руки вместе с Эленией, подняла с колен.

Они вывели её из зала для совещаний. Я смотрел им вслед, продолжая стоять на коленях. Потом поднялся и посмотрел на Яра:

— Яр, у тебя есть человекоподобный андроид в звёздной системе «Альбанские холмы»?

Яр на мгновение прикрыл глаза:

— Нет, но есть в звёздной системе «Глубины Эриды». Это соседняя звёздная система.

— Надо отправить его в «Альбанские холмы», в столицу — Императорский град Инсбрук IV. Надо выяснить, где содержат Аурелию. Пусть платит за информацию столько, сколько потребуется. Сделаешь ему перевод со счёта нашего Дома, — я продолжал смотреть на Яра.

— Я всё сделаю, князь. Завтра утром он будет там и всё выяснит, — ответил Яр.

— Хорошо. Нам пора в штаб, — я глянул на часы: до варп‑прыжка оставалось пять минут. — Пять минут до варпа.

Все сразу встали со своих мест, и мы быстрым шагом направились в штаб управления флотом.

По пути Марк тихо спросил:

— Князь, вы уверены, что стоит отвлекать ресурсы на спасение Аурелии прямо сейчас? У нас на носу бой в «Причале Альбиноса», а следом — бой в «Вершине Монблана»…

Я остановился на мгновение и посмотрел ему в глаза:

— Марк, если мы бросим Аурелию, то потеряем не просто союзника. Мы потеряем доверие тех, кто верит в нас. Фердинанд показал своё истинное лицо — он готов пытать и убивать ради власти. Мы же покажем, что для нас важнее честь и верность. Спасём Аурелию — и пусть весь космос знает: Великий Дом Северных Медведей своих не бросает. Что касается сроков, то сначала Яр узнает, где её держат. К этому времени мы подавим бунт у Меровингов и решим, что делать с «Чёрной Рекой».

Марк кивнул, на его лице появилась решимость:

— Понял, князь. Сделаю всё, чтобы все наши операции прошли максимально быстро.

Мы вошли в штаб. Офицеры уже заняли свои посты, экраны оживали один за другим.

— До варп‑прыжка две минуты, — сообщил Яр.

Мы расселись по своим местам в ожидании начала разгона.

Сирена взвыла, и корабль содрогнулся, готовясь к прыжку в глубины космоса. «Стальная Берлога» начала разгон, оставляя за собой звёздную систему «Чёрное крыло».

— Внимание: до варп‑прыжка — пять… четыре… три… два… один, — по кораблю пронёсся голос Яра.

«Стальная Берлога» вышла из варп‑туннеля в звёздной системе «Причал Альбиноса» — ровно в двухстах километрах позади стоящего там флота противника. Яр воспользовался разведданными Каэля и Милославы, чтобы точно рассчитать координаты выхода из варп‑прыжка: ни лишнего километра, ни лишней секунды.

По кораблю заревела сирена боевой тревоги — низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали переборки и застучали приборы на панелях.

— Противник перед нами, стоит к нам кормой, расстояние — двести километров, — начал выдавать информацию лейтенант‑тактик, его голос звучал чётко и спокойно поверх общего гула команд.

Я взглянул на тактический шар: флот бунтовщиков был выстроен так, как и сообщали Каэль с Милославой. Их корабли стали медленно разворачиваться, пытаясь перестроиться и встать к нам передними щитами.

— Начинаю захват трёх линкоров, включая флагман, — сообщил Яр. Он прикрыл глаза, полностью уйдя в режим боя. — Иду на сближение для нанесения выстрела. Игнат, как обычно ремонтные доки с первого по третий.

— Принято, — отозвался Громов и отдал приказ своему заместителю. Артём Порецкий сорвался с места, быстро покинув штаб.

— Яр, как только отстреляешься и пристыкуешь линкоры, прыгай на тысячу километров от них, — приказал Марк. Он стоял у тактического стола, не отрывая взгляда от проекции. — Будем формировать боевую формацию.

— Будет сделано, флот‑адмирал, — ответил Яр. — Захват осуществлён. Тридцать секунд до выстрела.

Три тяжёлых линкора уже набирали скорость и разворачивались, ломая строй флота противника. Их манёвры вызвали панику среди бунтовщиков: крейсеры и эсминцы начали хаотично менять курс, а фрегаты и тяжёлые истребители пытались уйти в сторону, мешая друг другу.

«Стальная Берлога» приближалась на дальность выстрела. Я почувствовал, как корабль слегка дрогнул — это включились стабилизаторы для точного прицеливания.

— Пять секунд до залпа, — произнёс Яр. — Залп!

«Стальная Берлога» вздрогнула, когда восемь плазменных орудий одновременно выпустили огромные плазменные шары. Гигантские сгустки энергии, пылающие бело‑алым, вырвались из стволов, оставляя за собой дымные следы ионизированного газа.

— Перезарядка — две минуты. Успеем сделать ещё один залп, — сообщил Яр. Марк кивнул, подтверждая, что слышал Яра, и не отрывал взгляда от голографической проекции боя.

Плазменные шары неслись к кораблям противника, которые уже успели встать к нам правым бортом, не успев полностью развернуться передними щитами. Но Яр не дал им шанса. Он не стал рисковать и распылять огонь по всему строю: вместо этого атаковал два тяжёлых линкора, выстрелив в каждый из четырёх орудий.

Первые выстрелы врезались в щиты линкоров. Щиты вспыхнули ярким синим цветом — словно два гигантских электрических шара окутали корабли, — и тут же потухли, не выдержав мощи выстрелов. Энергия разрядов пробежала по поверхности корпусов искрящимися всполохами.

Плазменные шары врубились в борта линкоров, прожигая огромные дыры. Металл плавился и вскипал, испаряясь в вакууме космоса. Вслед за первым ударом последовали остальные — каждый плазменный сгусток пробивал броню, проникал вглубь корабля и вызывал цепную реакцию взрывов.

Первый линкор содрогнулся. Из пробоин вырвались языки пламени и облака раскалённого газа. Один из взрывов произошёл в районе стыковочных шлюзов — корпус лопнул, как перезрелый плод, и из разлома вылетели обломки гигантских бронеплит. Они разлетались во все стороны с чудовищной скоростью: одна плита, размером с десантный корабль, зацепила соседний эсминец, снесла его энергощиты и, пробив его левый борт, вызвала пожар на корабле.

Второй линкор попытался сманеврировать, но было поздно. Ещё один плазменный шар угодил прямо в район стыковки орудийных башен. Башня сорвалась с креплений и, кувыркаясь, улетела в сторону, снося по пути антенны и мачты. В корпусе образовалась зияющая рана — через неё были видны внутренние отсеки, охваченные огнём.

Из пробоин вырывались клубы дыма и пара, смешиваясь с обломками конструкций. От корабля отлетали фрагменты обшивки, фрагменты орудий, куски переборок. Некоторые обломки, раскручиваясь, цепляли другие корабли бунтовщиков: один из них пробил корпус фрегата — тот вспыхнул, как факел, и начал разваливаться на части.

— Поразительно… — прошептал лейтенант‑тактик, не отрывая глаз от экранов. — Они разваливаются на глазах.

Яр продолжал сидеть, прикрыв глаза:

— Первый линкор уничтожен, — докладывал он. — Второй линкор уничтожен.

Марк усмехнулся:

— Отличная работа, Яр. Готовь следующий залп. Пусть остальные видят, что бывает с теми, кто бросает вызов Великому Дому Северных Медведей.

Я посмотрел на голографический экран: два изувеченных линкора медленно дрейфовали в космосе, теряя форму и постепенно разваливаясь. Вокруг них клубились облака обломков, а рядом уже взрывались несколько повреждённых тяжёлых истребителей, задетых крупными осколками.

«Стальная Берлога» слегка изменила курс, готовясь к следующему залпу. В отсеках слышался гул работающих систем, а на экранах уже высвечивались новые цели. Битва только начиналась, но первый серьёзный удар был нанесён — и он показал противнику, что с нами шутки плохи.