«Если есть время на чувства, значит, нет работы, — сурово нашептывал внутренний голос. — Всё, хватит».

Я вытерла одинокую слезу, размазав остатки макияжа. Взяла телефон и твердой рукой заблокировала Олега во всех мессенджерах и соцсетях. С глаз долой. Нас больше ничего не связывает. Он помог мне в деле, я «отплатила» ему… пусть даже ценой этого поцелуя. Плевать.

В этот момент экран мигнул — пришло сообщение от Лизы.

«Я всё рассказала мужу! Ты не представляешь, как он рад! Я так счастлива, Лен, и даже свекровь как-то смягчилась. Еще, как ты и советовала, я подняла вопрос о переезде от родителей, короче, будем присматривать дом. Я сейчас на седьмом небе от счастья, честное слово! А ты как? Как прошел вечер?»

Я шмыгнула носом. Горькая ирония: я разрушила чужую жизнь, помогла подруге обрести счастье, а свою превратила в руины всего за один вечер. По губам скатилась слеза, я слизала ее — неприятный солоноватый вкус разочарования.

Пальцы быстро застучали по клавишам: «Лиза, ну ты молодец! Рада, что ты все уладила. Только не переусердствуй, тебе вредно волноваться, все-таки ты беременна. Я безумно рада за вас. Как купите дом — зовите на новоселье. У меня все хорошо, даже отлично! Вечер прошел продуктивно».

Мы ещё немного поболтали, обсуждая планировку их будущего дома. Это помогло немного отвлечься и унять дрожь в руках. Наконец я нашла в себе силы выйти из машины и подняться в квартиру.

Запирая дверь на все замки, я пообещала себе: никаких воспоминаний. Никаких «а что, если». Только работа. Работа до изнеможения, до потемнения в глазах. Больше я не буду такой дурой. Никогда.

Утро в моем агентстве всегда начиналось с предвкушения новых проектов. Но сегодня во мне не было созидательной энергии — только глухое, тяжелое безмолвие. Вчерашнее решение вычеркнуть Олега из своей жизни было не просто твердым. Я заливала его ментальным цементом, слой за слоем, наблюдая, как серая масса скрывает под собой обломки наших разрушенных отношений. Нужно было просто подождать, пока состав застынет, превратившись в монолит, который не пробьет ни один звонок, ни один взгляд.

Я вошла в приемную, коротко кивнув Анечке. Моя помощница как-то странно отвела взгляд, вцепившись в край папки, но я не придала этому значения. Я стремилась в свой кабинет — в свое убежище, в свой личный «храм любви» к делу всей моей жизни. Место, где я была хозяйкой, где все подчинялось моим правилам.

Но стоило мне толкнуть массивную дверь, как цемент в моей душе дал первую трещину.

За моим столом, в моем шикарном красном кожаном кресле — моем троне, на который я запрещала садиться даже Анкчке, — восседал он. Олег Канцедал. Человек, который вчера не просто испортил мне вечер. Он лишил меня самообладания, заставив рыдать в пустой машине от обиды и непонимания.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, одна его рука небрежно лежала на столешнице, пальцы играли с моей дорогой перьевой ручкой. В этом жесте было столько собственнического и наглого, что у меня перехватило дыхание.

— Кто тебя сюда впустил? — мой голос прозвучал резко, нарушив тишину в кабинете. Я подошла вплотную, с силой швырнула сумочку на стол и уперла руки в бока, превратившись в разъяренную фурию.

Олег медленно поднял на меня глаза. Его взгляд скользнул по моей фигуре.

— Твоя Анечка оказалась очень добросердечной, — проговорил он низким, издевательским баритоном.

— Давай, Канцедал, вали отсюда, — чеканила я каждое слово. — Пока я не вызвала охрану. У тебя пять секунд, чтобы освободить мое место и исчезнуть из поля моего зрения.

Он не дрогнул. Медленно, плавно поднялся, не отрывая от меня взгляда. Он был выше, массивнее, и его аура буквально заполняла комнату, вытесняя из нее кислород. Когда он сделал два шага в мою сторону, я не отступила, хотя внутри все сжалось. Проходя мимо, он намеренно задел меня плечом — жесткий, почти искрящийся физический контакт, от которого по коже пробежал электрический разряд.

Я фыркнула, стараясь скрыть дрожь, и наконец заняла свое место. Но стоило мне положить руку на стол, собираясь углубиться в бумаги, как Олег резко развернул меня к себе. Он схватился за подлокотники моего кресла и развернул его с такой силой, что колеса едва не взвизгнули.

Он навис надо мной, уперев руки в подлокотники и отрезав мне путь к отступлению. Я оказалась зажата.

— Не хочешь ничего объяснить? — спросил он строго, почти властно. Его лицо было так близко, что я чувствовала аромат его парфюма.

— А что я должна объяснять? — Я сложила руки на груди, выстраивая последнюю линию обороны. — Мы всё вчера обсудили. Или ты забыл?

— Лен, ну серьезно, нам же не по пятнадцать лет. Почему ты меня заблокировала? — В его глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с раздражением.

Я вскинула брови, чувствуя, как внутри закипает истерический смех. О нет, он либо издевается, либо за эти годы его блестящий адвокатский ум превратился в кашу. Говорят, некоторые мужчины к тридцати пяти лысеют, но Олег, похоже, просто решил окончательно утратить способность чувствовать.

— Серьезно, Олег? Ты правда не понимаешь? По-моему, я поступила максимально разумно. Точно так же, как ты вчера себя вел. Все абсолютно честно.

Он ухмыльнулся и придвинулся еще ближе. Его дыхание коснулось моих губ.

— Это из-за вчерашнего поцелуя, да?

— Поцелуя? — я выдавила из себя сухую усмешку. — Нет. Поцелуй тут ни при чем. Скорее, дело в твоей реакции на него. Знаешь, это выглядит... специфично, когда мужчина сначала целует женщину так, будто она предел его мечтаний, а через секунду выскакивает из машины как ошпаренный, бросив ее одну. Нет-нет, что ты, это совсем не обидно. Сущие пустяки, — мой голос сочился иронией, скрывая за ней кровоточащую рану.

— Дело в моей реакции? — его голос стал тише и опаснее. — Хочешь знать, почему я так отреагировал?

— Нет, не хочу. Но раз уж ты начал, тебя теперь не заткнуть.

Я попыталась оттолкнуть его, упершись ладонями в широкую грудь. Но это было все равно что пытаться сдвинуть скалу. Олег мгновенно перехватил мои запястья. Одним движением он прижал мои руки к подлокотникам. Я была полностью обездвижена.

— Вчера я ушел, потому что ты весь вечер твердила, что я «просто друг», — выплюнул он, и его глаза потемнели от сдерживаемой ярости. — Я решил, что перегнул палку с этим поцелуем. Что я тебе навязываюсь. Поэтому и ушел, чтобы не наломать дров.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Какая идиотская, топорная отговорка! Мой скептический взгляд, видимо, задел его за живое.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Есть еще одна причина, по которой я ушел. Но...

— Олег, хватит! — перебила я его. — Хватит этих игр. Уходи. Ты мешаешь мне работать. Ты великий адвокат, у тебя наверняка куча дел, суды, клиенты... Кем ты себя возомнил? Мы в разводе, если ты забыл. С бывшими женами так не ведут себя. Мы друг другу никто. Вчерашний эпизод — просто ошибка, досадная случайность. Так что вставай и проваливай.