Лицо Олега внезапно смягчилось. В уголках его губ промелькнула тень грусти.

— Точно... и тогда мы тоже сидели в машине. Только за рулем был я.

— Конечно ты, — подтвердила я, погружаясь в воспоминания. — У меня тогда еще не было прав, и это была твоя машина.

— Помню, — он тихо рассмеялся. — Помню, как ты села в машину, вцепилась в телефон с набранным номером 112. Типа, если я окажусь маньяком, ты успеешь нажать на кнопку вызова. Я тогда подумал: «Господи, да она просто психопатка, больше я с ней не встречусь».

Я шутливо толкнула его в плечо.

— Это были только первые пять минут! Потом-то я поняла, что ты никакой не маньяк, а просто парень с очень странными представлениями о танцах. И не говори, что моя предусмотрительность тебя не впечатлила. Ты же сам через два месяца притащил кольцо и предложил мне выйти за тебя замуж. Соскучился по адреналину?

Олег замолчал. Он смотрел в лобовое стекло на пустую парковку, залитую желтоватым светом фонарей. Атмосфера в машине изменилась. Шутки закончились, уступив место чему-то глубокому, тяжелому и в то же время бесконечно хрупкому.

— Наверное, — тихо сказал он. — А может, я просто сразу понял, что с тобой никогда не будет скучно.

Мы оба рассмеялись — смех был коротким, дребезжащим.

— Да ты даже на одно колено опустился, — протянула я, качая головой. Уголки моих губ против воли поползли вверх. — В самую полночь, под грохот салюта. Какая вопиющая банальность... Честное слово, Олег, я не видела ничего хуже даже в самых дешевых сериалах.

— Чего? — он встрепенулся, в его голосе прозвучала притворная обида, скрывающая искреннее недоумение. — Это была классика! Весь город гуляет, огни, романтика...

— Предложение руки и сердца в общественном месте, да еще и в разгар шумного праздника, это худший вариант, Олег! Неужели ты не понимаешь? — я повернулась к нему, всплеснув руками. — Это должен быть интимный момент. Только для двоих. Без посторонних глаз и пьяных криков «Горько!». Это должно принадлежать только нам.

Олег замолчал.

— А я-то, дурак, думал, тебе понравилось, — негромко произнес он. — Иначе зачем бы ты согласилась, а?

Я замерла. В горле образовался комок. Наступила та самая пауза, когда на чаше весов лежит все: честность, гордость, остатки нашего общего прошлого. Сказать или промолчать? Каждое слово сейчас было как шаг по тонкому льду. Мне казалось, что если я признаюсь, это изменит не только наше «сейчас», но и разрушит ту броню, которую я так бережно выстраивала все это время.

— Я согласилась не потому, что мне понравилось, как ты сделал мне предложение, — мой голос звучал на удивление твердо, хотя внутри все дрожало. — А потому, что ты мне нравился.

Пути назад не было. Я впилась в него взглядом, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то ответ, но он смотрел прямо перед собой, и его молчание давило на меня. Я не выдержала первой — отвела взгляд, на мгновение прикрыв глаза, чтобы просто перевести дух.

— Просто… «нравился»? — его голос стал ниже, в нем послышалась едва уловимая хрипотца.

Я пожала плечами, глядя на свои пальцы.

— Ну да. На тот момент я знала тебя всего два месяца. Ты мне просто очень нравился, я видела перспективы, но… — я сглотнула, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Но полюбила я тебя позже.

Я снова посмотрела на него. Теперь он слушал, затаив дыхание.

— Я полюбила тебя за твой характер. За то, каким ты оказался на самом деле, когда с тебя слетели все эти маски «идеального парня». Наверное, окончательно я поняла это в тот день, когда слегла с пневмонией. Помнишь? У тебя самого тогда была температура под сорок, ты едва держался на ногах, но все равно в первую очередь заботился обо мне. Поил чаем, искал лекарства, не отходил ни на шаг… Вот тогда я точно поняла: я тебя люблю.

Олег едва заметно улыбнулся краешком губ. Он откинулся на спинку сиденья и посмотрел куда-то за лобовое стекло, туда, где в темноте размывались огни фонарей.

— А я… я ведь тоже об этом думал. О том, когда это произошло со мной. И понял, что влюбился в тебя с первого взгляда.

Я недоверчиво хмыкнула, но он продолжил:

— Ты была такой… колючей. Строгой. Постоянно хмурила брови, и я был уверен, что ты меня просто ненавидишь. А потом, в тот же вечер, когда мы разошлись и я подвез тебя до дома… я сидел в машине, смотрел, как ты уходишь, и понял, что ты меня зацепила. Такую сумасшедшую и настоящую еще попробуй найди. Так что, получается, я полюбил тебя с того самого первого вечера.

Атмосфера в машине накалилась до предела. Искренность стала слишком ощутимой, почти осязаемой. Мне стало страшно от этой близости, и я попыталась перевести все в шутку, чтобы не расплакаться.

— Тогда почему ты поцеловал меня только через две недели, если я тебе так сильно «нравилась»? — я приподняла бровь, стараясь придать голосу игривый тон.

Но шутка не сработала. Олег вдруг резко посерьезнел. Мир вокруг замер. Я не успела и моргнуть, как его ладонь легла мне на затылок, притягивая к себе. Его губы обрушились на мои — внезапно, жадно, отчаянно. Он целовал меня так, будто пытался выпить мою душу, размазывая помаду по моим щекам, не щадя ничего.

Я на секунду застыла от шока, но в следующий миг мои пальцы сами зарылись в его волосы. Я ответила с той же яростью, кусая его губы, целуя до головокружения, до тошноты от смешанных чувств. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только этот безумный ритм двух сердец.

Внезапно он остановился. Его руки ослабили хватку. Олег отстранился, тяжело дыша, и пару секунд вглядывался в мои глаза — в них отражалось все мое смятение. И вдруг он отпрянул. Резко, холодно, словно между нами только что не проскакивали молнии.

— Прости, — прошептал он, глядя куда-то в сторону. — Спасибо за вечер. Я… я пойду.

Я даже не нашла, что ответить. Рот приоткрылся в немом вопросе, но он уже вышел из машины. Хлопнула дверь. Я смотрела, как он быстрым шагом идет к своей машине, даже не обернувшись.

Одиночество накрыло меня ледяной волной.

— Козёл! — я изо всех сил ударила кулаками по рулю. — Дура, какая же я дура!

Слезы обиды обожгли глаза. Зачем я на это повелась? Зачем открылась? Чтобы он вот так жестко меня отшил? «Спасибо за вечер, Лена, отличный поцелуй, а теперь гуляй, ты мне больше не нужна».

Я рванула с места, вдавив педаль газа в пол. Мотор взревел, и машина вылетела на дорогу. Я хотела уехать как можно дальше, затеряться в ночном городе, чтобы не видеть и не слышать этого человека.

— Кем он себя возомнил?! — кричала я в пустоту салона. — Думает, я за ним бегать буду? Перебьется!

Когда я добралась до своего жилого комплекса, силы меня покинули. Я заглушила двигатель и просто уронила голову на руль. Боже, как же обидно. Сердце ныло, как открытая рана. Я злилась на него, но еще больше — на себя. За то, что позволила чувствам проснуться. За то, что дала слабину.