— У меня нет выбора, Елена. Либо я иду к вашей «старушке», а потом мы с вами идем в ресторан, либо я просто ухожу.

Он произнес это с такой уверенностью, что я поняла: спорить бесполезно. Мой ответ ничего бы не изменил. Мне было жизненно необходимо, чтобы сегодня вечером он сидел в лучшем ресторане города напротив Агаты. А завтра… завтра я что-нибудь придумаю. Сдаваться этому «ретриверу» я не собиралась, но перспектива свидания с ним… почему-то не вызывала у меня того ужаса, который должна была бы вызывать.

— Николай, — я постаралась вернуться к официальному тону, — не подведите меня. Мой куратор, которая работала с вашим кейсом, сейчас пришлет вам всю актуальную информацию о месте проведения мероприятия и дресс-коде. Надеюсь, вы помните: ваша задача — быть невыносимым.

— О, поверьте, в этом я мастер, — ухмыльнулся он, развернулся на каблуках и направился к выходу.

Я стояла посреди холла и смотрела на его широкую, уверенную спину, обтянутую дорогой тканью рубашки. В голове крутилась мысль, что я только что заключила сделку с дьяволом, но губы сами собой растянулись в улыбке. Я не смогла сдержать короткий смешок.

Проблема решена. Даже быстрее и... интереснее, чем я ожидала. А что касается завтрашнего вечера — кто сказал, что я не могу быть такой же невыносимой, как он? Это будет битва титанов.

Анечка клялась, что всё под контролем. Анечка пела соловьем, уверяя, что Николай подтвердил встречу трижды и обещал быть на месте за десять минут до назначенного времени. Но сейчас, глядя на то, как Агата уже третью минуту сидит за столиком в гордом и ледяном одиночестве, я чувствовала, как у меня начинают мелко дрожать пальцы. Если этот самовлюбленный придурок действительно решил меня подставить, я лично приду в его сверкающий офис и сброшу его с самого высокого этажа.

Агата грациозно, едва заметным движением, посмотрела на тонкие часы на запястье. Черт.

Мое сердце пропустило удар и забилось где-то в районе горла, мешая дышать. Я наблюдала за ней из-за колонны в дальнем конце зала, стараясь слиться с интерьером дорогого ресторана.

«Приди, ну пожалуйста, приди», — молила я, обращаясь то ли к Николаю, то ли к мирозданию.

Я выудила смартфон из клатча и, едва не выронив его, набрала номер. Аня ответила на третьем гудке.

— Аня, быстро! Где этот чертов Аполлон?! — зашипела я в трубку, стараясь, чтобы мой голос не долетел до ушей других посетителей. — Три минуты! Пошла четвертая! Где он? Звони ему, пиши, хоть голубиную почту задействуй, но узнай, на сколько он опаздывает!

На той стороне воцарилась противоестественная, тяжелая тишина. Это молчание ударило по моим нервам сильнее, чем любой крик. Паника ледяным комом покатилась по позвоночнику. От напряжения ноги в узких лодочках начали гореть, по икрам прошла резкая судорога — тело предательски реагировало на стресс, превращая каждое движение в пытку. Но стоять на месте было еще невыносимее.

— Аня? Ты чего заглохла?! — почти прорычала я. — Связи нет? Ты меня слышишь?!

— Елена Сергеевна… — голос Ани дрожал. Она явно подбирала слова, и это не предвещало ничего хорошего. — Тут такое дело… В общем, Николай. Он меня заблокировал. И не только меня — все рабочие номера агентства в черном списке. Сами понимаете, до него теперь не дозвониться. Но перед этим… он прислал сообщение.

Я до боли закусила губу, чувствуя вкус помады.

— Читай. Быстро.

— «Передай своей цыпочке-директрисе, что в следующий раз пусть хорошенько думает головой, прежде чем давать пустые обещания. Она ведь просила меня быть невыносимым, я с удовольствием ее просьбу выполню. Будет уроком». Конец цитаты.

Мир на мгновение замер. Ярость — чистая, концентрированная, ослепляющая — хлынула по венам вместо крови. Твою мать! Я клянусь всеми бывшими и будущими клиентами: я сниму эту пустую голову с его широких, безупречно одетых плеч. Я насажу ее на швабру и вымою этими его шелковистыми, золотистыми, как у породистого ретривера, волосами пол в своем кабинете. Нет, этот «золотой мальчик» еще не знает, во что он ввязался. Ему конец.

— Срочная замена есть? — мой голос стал пугающе спокойным, это была фаза «перед взрывом».

— Елена Сергеевна, мы ищем, честно! — в голосе Ани слышались слезы. — Но вы же знаете уровень запросов Агаты. Половина нашей базы сегодня на выездах, другие не соответствуют типажу… Никто не успеет доехать вовремя, а те, кто рядом, просто не пройдут её фейс-контроль. Извините, Елена... видимо, вам придется подойти и сказать ей, что свидание отменяется.

Анечка замолчала, вероятно, уже представляя, как я буду в ярости метать молнии.

— Но может… — робко добавила она через секунду, — может, скажем, что он попал в больницу? Или что у него дом загорелся? Давайте что-нибудь придумаем! Может, ему ноги сломали по дороге? Я могу быстро подделать справку...

Паника ассистентки передалась мне воздушным путем. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках.

— Ладно, Аня. Работайте дальше. Я разберусь с ней сама.

Я положила трубку и на секунду закрыла глаза. Расправила плечи, глубоко вздохнула, пытаясь наполнить легкие воздухом, который казался слишком густым. Сглотнула ком в горле, глядя на безупречный профиль Агаты.

«Тебе либо конец, Леночка, либо тебе конец», — пронеслось в голове. Выбора не было. Пока я шла до её столика, мне казалось, что я разучилась ходить. Ноги двигались как-то отдельно от туловища, руки нелепо болтались вдоль тела. К счастью, я не споткнулась, хотя в моей нынешней ситуации даже падение лицом в ковер не сделало бы картину более жалкой.

— Добрый вечер, Агата, — я мгновенно сменила панический тон на свой профессиональный, «директорский» голос — в меру мягкий, в меру строгий, лишенный и тени суеты.

Я встретилась с ней взглядом. Глаза Агаты — цвета холодного северного моря — просканировали меня с головы до ног. Убедившись, что она не собирается вонзить мне в шею вилку прямо сейчас, я позволила себе сесть напротив.

— Ах, вы тоже здесь? — её голос был тонким, аристократичным, с той самой ленивой оттяжкой, которая свойственна людям, привыкшим повелевать.

Она напоминала мне Анну Винтур. Будто была её родной сестрой, которую в детстве недолюбили и у которой характер был в десять раз хуже. Каждый её жест был выверен, каждая деталь образа — от безупречного каре до нитки жемчуга — кричала о баснословных деньгах и абсолютной власти.

— Вы меня немного разочаровываете, Елена, — растягивая слова, произнесла она, снова бросив взгляд на часы. — Мужчина опаздывает. Это… вульгарно.

Я натянуто улыбнулась.

«Золотая жила», — подумала я, когда Агата впервые переступила порог моего агентства. О нас шла слава по сарафанному радио в кругах, куда обычным смертным вход закрыт. Я была уверена, что она — мой счастливый билет. Она должна была вывести агентство на ту ступень, где обитают шикарные вдовы, скучающие богачки и влиятельные женщины, ищущие эстетичного спутника. Она была ключом к миру, где чеки выписываются с семью нулями.