Я уже почти решилась на это унижение, готовая стать объектом ее окончательной ненависти, как вдруг автоматические двери бесшумно разъехались.

Вот он. Собственной персоной.

Если бы меня попросили описать его одним словом, я бы сказала — «солнечный». Светлые волосы, в которых играли блики ламп, создавали образ этакого «золотистого ретривера» — дружелюбного, мягкого, уютного. Но этот образ рассыпался в прах, стоило взглянуть на детали. Белоснежная рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами обнажала сильные предплечья, по которым змеились вздувшиеся вены — свидетельство то ли недавней тренировки, то ли постоянного внутреннего напряжения. На переносице покоились очки в тонкой оправе, за стеклами которых блуждал рассеянный, ищущий взгляд.

Я вскинула руку и помахала, привлекая к себе внимание. В ту же секунду по холлу прокатился шепот. Несколько девушек у лифтов обменялись насмешливыми взглядами, расценив мой порыв как жест отчаявшейся фанатки. Мне было все равно. У меня горели сроки, репутация агентства и нервные клетки.

Николай заметил меня, на мгновение замер, а затем, тяжело вздохнув, направился к моему столику. Он опустился на стул напротив, не снимая очков.

— Что вам нужно? — пророкотал он. Голос был сухим, резким, без малейшего намека на вежливость.

«Боже, беру свои слова обратно, — подумала я, лихорадочно соображая. — Золотистые ретриверы так себя не ведут. Это скорее волк в овечьей шкуре».

Я натянула свою самую профессиональную, самую «милую» улыбку, какую только могла изобразить в состоянии сильного стресса.

— Здравствуйте, Николай Александрович. Вы меня, конечно же, помните…

— Понятия не имею, кто вы такая.

Я не выдержала и коротко рассмеялась. Невежество? Нет, это было чистейшее, абсолютное высокомерие.

— Ну как же так? Всего две недели назад мы с вами лично общались. Потом вас курировали мои сотрудницы, — я подалась вперед, надеясь пробудить в нем хоть каплю совести. — Не помните меня? После того, как мы три часа обсуждали ваши предпочтения в цвете глаз потенциальной невесты?

Что за бред.

— Память на лица не моя сильная сторона, если лицо не представляет коммерческой ценности, — отрезал он.

Я проглотила обиду.

— Меня зовут Елена Сергеевна. Я владелица брачного агентства «Роза», и я здесь по делу. Видите ли, сегодня у вас должна была состояться встреча с Агатой. Потрясающая девушка, выдающиеся личные качества… Но мне сообщили, что вы резко отказались от встречи без объяснения причин.

— Отказался, — холодно подтвердил он, даже не взглянув на меня. Он начал постукивать пальцами по столу, давая понять, что аудиенция окончена. — Не помню, чтобы это было запрещено.

— А почему? Просто… понимаете, — я попыталась придать голосу нотку мягкого упрека, — девушка ждала этой встречи почти две недели. Она готовилась. Она надеялась.

Николай наконец посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между сочувствием и насмешкой.

— С «девушкой» вы, конечно, переборщили. Вы что, решили подсунуть мне старуху? Думаете, мне в детстве не хватало бабушкиной любви?

Я поперхнулась.

— Какую старуху? Агата потрясающе выглядит!

— Значит, информация в ее анкете и ее реальный облик находятся в разных часовых поясах, — фыркнул он. — Странно, что мне сообщили обо всем, кроме того, что я иду на свидание с человеком, который помнит распад Союза.

Николай резко поднялся. Его высокая фигура на мгновение заслонила свет ламп. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда во мне включился режим берсерка. Я вскочила с места, едва не опрокинув чашку с остывшим латте, и бросилась за ним.

— Николай! Подождите! — крикнула я на весь холл.

Ольга за стойкой вытянулась в струнку, посетители замерли. Николай, явно не желая устраивать публичный скандал, остановился и медленно, словно нехотя, повернулся ко мне.

— Пожалуйста, — прошептала я, подойдя вплотную. — Просто сходите на это свидание. Всего один вечер. Сделайте все, что в ваших силах, чтобы НЕ понравиться этой женщине. Ведите себя как последний мерзавец — хотя вам, кажется, и стараться не придется. Я просто… я могу вам за это заплатить.

Николай замер. Его брови взметнулись вверх, а затем он широко, во весь рот, ухмыльнулся. Черт. Какая у него была красивая улыбка. На мгновение я даже поняла, почему Агата так вцепилась в его фотографию. В этой улыбке была искра, какой-то мальчишеский задор, который мгновенно стирал образ холодного дельца. Если он так улыбнется ей сегодня, она не просто вцепится в него, она его силой затащит в загс.

— Так вот, значит, как работают ваши «элитные» агентства, — в его голосе зазвучал интерес. — Вы платите клиентам, чтобы они ходили на свидания с вашими… сомнительными кандидатами?

Я пожала плечами, чувствуя, как горят щеки. Плевать. Главное — уладить вопрос с Агатой, которая грозилась разнести мое агентство в пух и прах, если знакомство со «звездным» холостяком сорвется. Что касается его отзыва, я просто удалю его. Или найму хакеров, чтобы они стерли из его памяти все упоминания о нашей конторе.

— Николай Александрович, вы не обязаны продолжать общение после. Просто отсидите этот час, будьте занудой, будьте грубым. Пожалуйста.

Он окинул меня долгим изучающим взглядом с головы до ног, словно оценивая товар. Затем его глаза прищурились, и он снова улыбнулся, но на этот раз как-то иначе — более интимно, что ли. Он прикрыл рот рукой с красивыми длинными пальцами и отвел взгляд в сторону, словно обдумывая план по захвату мира. Или, по крайней мере, моего агентства.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Я схожу. Но у меня есть встречное условие.

— Какое? Любое! — в моих глазах зажглась надежда.

Он слегка наклонился, сократив расстояние между нами до болезненного минимума. Теперь его глаза были на одном уровне с моими, и я почувствовала аромат его парфюма.

— Любое? — переспросил он тише, почти касаясь моего уха своим дыханием. — Тогда завтра вы организуете мне второе свидание. С женщиной, которая меня действительно устроит. Бесплатно.

— Да без проблем! Выбирайте любую из нашего каталога, у нас есть модели, юристы, искусствоведы…

— Вы меня не поняли, Елена Сергеевна, — он отошел на несколько шагов и, прежде чем я успела что-то сказать, подмигнул мне.

Ему было тридцать, он был солидным мужчиной, но в этот момент вел себя как самонадеянный шестнадцатилетний подросток, поймавший удачу за хвост.

— Я выбираю вас. Вы должны мне одно свидание. Без галстуков, анкет и вашего «агентского» пафоса.

Я открыла рот, чтобы возразить, напомнить о профессиональной этике, о том, что я — хозяйка заведения, а не лот на аукционе, но он не дал мне договорить.