Говорят, мудрость приходит с годами, но мне она досталась в наследство вместе с формой носа и любовью к крепкому кофе. Еще в ту туманную пору детства, когда мир казался огромным и полным чудес, моя мама — женщина с феноменальной интуицией и стальной выдержкой — научила меня одному золотому правилу. Оно было простым: «Леночка, если ты понимаешь, что не можешь кому-то противостоять, не смей его провоцировать».

Это правило стало моим кодексом чести, моим бронежилетом и путеводной звездой. Именно ему я неукоснительно следовала, создавая свое детище — брачное агентство «Роза». Я знала в лицо всех акул нашего города. Я знала, чьи интересы нельзя задевать и чьего самолюбия лучше не касаться. Я никогда не ввязывалась в авантюры с людьми, способными одним щелчком пальцев превратить мой успешный бизнес в груду пепла. Я была королевой контроля. Я верила, что если каждый винтик в твоем механизме смазан и проверен, то «безвыходная ситуация» — это просто миф для неудачников.

Но у жизни, как известно, на каждого из нас припасен свой особый вид иронии.

Моя работа, если отбросить пафос, — это ювелирная огранка человеческих судеб. Как профессиональная сваха, я не просто «знакомлю людей». Я подбираю детали пазла. Для успешных женщин, у которых нет времени на пустые свидания, и для мужчин, уставших от охотниц за деньгами, я создаю идеальную реальность. И до сегодняшнего дня все шло как по маслу. По крайней мере, я так думала, пока в моей жизни не появилась Агата Леонтьевна Барская.

На первый взгляд Агата не представляла угрозы. Изящная, ухоженная, с манерами старой аристократки и взглядом, способным заморозить кипяток. Но чем глубже я погружалась в работу с ней, тем отчетливее ощущала, как подо мной разверзается бездна. Ее характер был не просто тяжелым — он был разрушительным.

Хуже всего было то, что идеальная пара, которую я обещала ей на сегодняшний ужин, — венец моих поисков, мужчина-мечта, прошедший через десятки тестов, — просто испарилась.

Он не просто отменил встречу. Николай, мой «золотой фонд» и единственный кандидат, способный выдержать натиск Агаты, растворился в воздухе. Абонент вне зоны доступа, сообщения не прочитаны. Как будто этого человека и не существовало.

В любом другом случае я бы просто нашла замену. Но не Барской. Она была единственной в своем роде, и Николай был единственным, кто подходил ей по всем параметрам — от уровня интеллекта до политических взглядов и винных предпочтений.

В ушах все еще звенел голос моей помощницы Анечки, которая за последние полчаса вывалила на меня ворох леденящих душу историй. Оказалось, что Агата Леонтьевна — не просто клиентка, а стихийное бедствие. Говорили, что один известный ресторан закрылся через неделю после того, как она там пообедала и нашла вилки «недостаточно блестящими». Самый пафосный салон красоты в центре города объявил о банкротстве, потому что их ведущий колорист не смог добиться того самого «оттенка утренней зари на Лазурном берегу», который она требовала.

Она не просто жаловалась. Она уничтожала.

«Надо было сразу ей отказать», — пульсировала мысль в моей голове. Но жадность или, скорее, профессиональный азарт взяли верх. И что теперь?

Я вошла в свой кабинет, чувствуя, как подкашиваются ноги, и буквально рухнула в большое красное кожаное кресло. Оно привычно развернулось, но радости это не принесло. Я закрыла глаза и начала массировать виски, пытаясь унять нарастающую мигрень.

Рядом, сложив руки на животе в жесте смиренной покорности, стояла Анечка. Высокая, стройная, в строгой блузке и юбке такой длины, что она едва не нарушала корпоративный этикет, она ждала моего знака.

— Елена Сергеевна, — тихо позвала она, и в её голосе я услышала дрожь. — Что нам делать? Сообщить Агате Леонтьевне, что встреча сорвалась?

— Подожди, Аня, — я приоткрыла один глаз и умоляюще посмотрела на неё. — Ты же понимаешь, какая будет реакция. У нас точно... совсем никого нет?

Я знала ответ. Я знала его уже три часа, за которые мы перерыли всю базу. Но надежда — крайне живучая штука.

— Мы можем попытаться предложить кого-то другого, но... — Аня замялась. — Она ведь видела его досье. Она знает его лицо, рост, изучила его генеалогическое древо, которое мы ей предоставили. Замену найти невозможно, Елена Сергеевна. Она сразу поймёт, что её пытаются обмануть. А вы знаете, что она делает с теми, кто её обманывает.

Я безнадёжно уронила голову на сложенные на столе руки и издала звук, нечто среднее между стоном и всхлипом. Я фальшиво зарыдала, хотя в душе мне хотелось кричать по-настоящему.

Почему это происходит со мной? Я ведь действительно верила, что совершу невозможное. Я хотела приручить эту бестию, которая свела с ума всех частных предпринимателей и владельцев бизнеса в этом городе. Я думала, что мой профессионализм — это мой щит. Но в итоге она сожрет меня, как и всех остальных.

А ведь я так люблю свое агентство. Каждую анкету, каждую фотографию, каждый успешно завершенный кейс. Я обожаю этот процесс — когда два человека, как две детали сложнейшего пазла, вдруг щелкают и соединяются. Я-то знала, что «противоположности притягиваются» — это чушь, придуманная сценаристами плохих мелодрам. В жизни все иначе. Если ты выбираешь человека, который не соответствует твоим внутренним установкам, ты обречен на разочарование. Я убедилась в этом на собственном горьком опыте.

Четыре года назад я рассталась с мужем, и, клянусь, это был самый счастливый день в моей жизни. В памяти яркими вспышками пронеслись наши последние скандалы, то, как мы подали заявление на развод, и его самодовольная рожа, когда он в последний раз закатил глаза, прежде чем исчезнуть из моей жизни.

Олег Романович Канцедал. Настоящий, эталонный мудак.

Может быть, именно поэтому я стала лучшей свахой города. Потому что сама потерпела сокрушительное фиаско и решила, что больше никто не должен так ошибаться. Я убрала волосы за уши, с горечью осознав, что утренняя укладка, над которой я колдовала сорок минут, безвозвратно испорчена моими терзаниями. И надо же было этому Канцедалу вспомниться именно сейчас!

— Нет, — я резко выпрямилась. — Выход должен быть.

Я испытывала тот самый детский страх, который охватывает, когда разбиваешь мамину любимую вазу. Сначала хочется спрятаться, потом — соврать, а потом ты начинаешь изворачиваться так, как не должны изворачиваться ни человеческое тело, ни психика. Но в конце концов выход находится. Всегда.

За моей спиной стояли сто двадцать счастливых пар. У пятидесяти из них уже были дети. Да, какой-то процент распался, но кто считает потери, когда на кону репутация всей жизни? Нужно смотреть на вещи позитивно.

Я решительно постучала костяшками пальцев по полированной столешнице и снова посмотрела на притихшую Анечку.

— Ничего не отменяй. Все в силе. Слышишь?

— Но как... — глаза ассистентки округлились.