— Но ему больно.

Виона не обернулась.

Не посмотрела на вспышки за дверью.

Если посмотрит, может не выдержать.

— Да.

— Он из-за меня.

— Нет. Он из-за себя. Из-за того, что наконец решил встать там, где должен был стоять раньше.

Мира заплакала.

Тихо.

Без рыданий.

Серебряный знак на её руках дрогнул.

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё платил за моё имя.

— Тогда не отдавай его.

— Я не знаю фамилию.

— Значит, начни с того, что знаешь.

Мира закрыла глаза.

Снаружи Каэл глухо вскрикнул.

Виона почувствовала этот звук всем телом.

Но не отпустила Миру.

Девочка вдруг выпрямилась.

— Меня зовут Мира, — сказала она.

Серебро на её руках стало ровнее.

— Я не согласна на передачу. Я выбираю дом-защиту до суда.

Лира сбилась на полуслове.

— Повтори! — крикнула она.

Мира громче сказала:

— Я выбираю дом-защиту до суда.

Серые Ворота взревели.

Не гулом.

Не стоном.

Голосом камня.

Весь дом вспыхнул серебряными линиями. Ленты на столах поднялись в воздух, словно крылья. Доска с именами засветилась так ярко, что буквы стали почти живыми. Синяя граница Марты разошлась по полу, соединяясь с серебряным светом Миры. Ритм Нолы прошёл по стенам, успокаивая дрожь. Голоса Илсы и Лиры слились: имена и право, право и имена.

Сана и Тиша одновременно выкрикнули:

— Закрыть путь!

Ткань на зеркалах опала.

Красный свет исчез.

Эвель открыла глаза.

— Приказ отступает.

Виона развернулась к дверям.

Каэл всё ещё стоял у ворот.

Но теперь между ним и огненной печатью поднялось серебряное крыло.

Не настоящее.

Не драконье.

Домовое.

Сложенное из имён, лент, старого права и детских голосов.

Огненная печать Совета ударила в него ещё раз.

И треснула.

Красный круг раскололся на четыре части, вспыхнул, осыпался искрами и погас в мокром гравии.

За воротами поднялся крик.

Стражи отступили.

Не все.

Но первые ряды дрогнули.

Серые Ворота открылись на ладонь.

Не внутрь.

Наружу.

Будто дом сам сделал шаг.

Каэл опустил руку.

Пошатнулся, но остался стоять.

Виона едва не бросилась к нему.

Но в этот момент старший страж поднял вторую печать.

Чёрную.

Не огненную.

С красным ободом и серым центром.

— Объект Серых Ворот объявляется незаконным убежищем, — выкрикнул он. — Все находящиеся внутри лица признаются укрывающими запрещённую линию и препятствующими исполнению решения Совета!

Виона вышла на крыльцо.

На этот раз сама.

Дом не остановил.

Девочки остались в общем зале, но их свет — их общий свет — шёл за ней до порога.

Каэл обернулся.

— Не выходи дальше.

— Не собиралась.

Она остановилась на верхней ступени крыльца.

Достаточно близко, чтобы её услышали.

Достаточно далеко, чтобы не броситься к Каэлу и не показать всем, что у неё всё ещё есть сердце, которое он умеет ранить даже собственной болью.

— Записывайте свой позор точнее! — крикнула она. — Пансион Серых Ворот, ранее Дом Первого полёта, принял наследницу Миру как ученицу и лицо под защитой до суда. Любая попытка изъятия без судебного решения будет считаться нападением на дом-защиту.

Старший страж повернул к ней шлем.

— Вы не имеете права объявлять дом-защиту.

Виона подняла подбородок.

— Тогда зачем вы пытались заставить дом выдать её?

Молчание длилось одно мгновение.

Но оно было.

И этого хватило.

Каэл медленно встал рядом с крыльцом, между ней и воротами, но не закрывая её собой полностью.

Правильно.

Учится.

Старший страж опустил чёрную печать.

— Леди Виона Сайрен, бывшая супруга генерала Ардена, вы будете вызваны на имперский суд за мятеж против решения Совета, незаконное удержание воспитанниц и создание убежища для запрещённой наследственной линии.

Слова ударяли по ночи, как молот.

Бывшая супруга.

Мятеж.

Незаконное удержание.

Убежище.

Запрещённая линия.

Виона вдруг почувствовала странное спокойствие.

Такое же, как в зале Совета, когда лорд Вейр неправильно назвал её имя.

Они снова пытались дать ей имя.

Мятежная бывшая жена дракона.

Что ж.

Бывшая — правда.

Жена — уже нет.

Мятежная — посмотрим, как записывать.

— Передайте Совету, — сказала она, — что Виона Сайрен явится на суд.

Каэл резко повернул голову.

— Виона.

Она не посмотрела на него.

— И передайте ещё, — продолжила она громче, — что я приду не одна.

Серые Ворота за её спиной вспыхнули серебром.

В общем зале девочки снова начали повторять имена.

Одно за другим.

Сильнее.

Смелее.

Старший страж молча поднял руку.

Отряд начал отступать от ворот, но не как побеждённые.

Как те, кто получил новый приказ.

И тогда чёрная печать в его ладони раскрылась окончательно.

В воздухе над аллеей проступили строки вызова.

Большие.

Огненно-красные.

Видимые всем.

«Виона Сайрен, бывшая жена дракона Каэла Ардена, вызывается на имперский суд по делу о мятеже, укрывательстве запрещённой наследницы и незаконном присвоении прав Дома Первого полёта».

Ниже, как последняя насмешка, вспыхнула дата.

Завтра.

Глава 9. Суд над бывшей женой

Надпись «Завтра» не погасла до рассвета.

Она висела над аллеей, над мокрым гравием, над Серыми Воротами, будто Совет прибил к небу красную печать и оставил её там на ночь, чтобы весь дом не забыл: времени не дали.

Виона не забыла.

Она вообще не спала.

К утру в кабинете лежали документы, разложенные не по красоте, а по боли. Старый список с пометками «лишить права наследования». Свидетельская запись открытого вечера, где Орт Гленн назвал Миру утерянной наследницей Первого крыла. Поддельное распоряжение с подписью Каэла. Договор их союза — не как бывших супругов, а как защитников пансиона. Копии старых правил Дома Первого полёта. Личные дела девочек. Настоящие листы Агаты, где вместо «нестабильности» были страхи, привычки, дары, имена.

И отдельная папка.

Самая тонкая.

Мира.

Девочка сидела у окна в кабинете, укрытая синим пледом Дома Первого полёта. После ночи огненных печатей она выглядела почти прозрачной. Серебро на руках ушло под кожу, но Виона уже знала: это не исчезновение. Просто знак снова спрятался там, где его годами заставляли молчать.

Каэл стоял у стола.

Он тоже не спал. На правой руке, которой он ночью держал огненную печать, остались тёмные линии. Не раны. Не ожоги. Следы приказа, который он не пропустил к воротам.

Виона старалась на них не смотреть.

Слишком легко было начать думать не о суде.

— Ты не должна идти, — сказал он.

Виона подняла голову.

— Начинается плохо.

— Я не приказываю.

— Уже лучше.

— Я говорю: суд назначен не для разбирательства. Его назначили как ловушку.

— Я знаю.

— Тогда тем более.

— Каэл, если я не явлюсь, они напишут: признала вину и скрылась в незаконном убежище. Если явлюсь одна — скажут, что никто не подтвердил мои слова. Если явлюсь с тобой — скажут, что я снова прячусь за родом Арден.

Он молчал.

— Поэтому я явлюсь с документами, свидетелями и тем спокойствием, которого они меньше всего ждут от истеричной бывшей жены.

При этих словах Мира подняла глаза.

— Они правда так скажут?

Виона посмотрела на неё.

— Обязательно.

— Почему?

— Потому что им удобнее спорить не со мной, а с тем образом, который они сами придумали.

— И что вы сделаете?

— Не стану быть удобной.

Мира медленно кивнула, будто запоминала.

Агата вошла без стука. В руках у неё была дорожная накидка Вионы, тёмная, простая, без гербов. Следом появился Рен с узким кожаным футляром для документов.