— Карета готова, — сказал он. — Не Совета. Наша.

— У пансиона есть карета?

— Была. До того как её перестали использовать.

— Она едет?

— После моих уговоров — да.

Лира, выглянувшая из-за его плеча, добавила:

— Уговоры были громкие. Карета, кажется, испугалась.

— Лира, — сказала Агата.

— Я просто свидетель.

— Тебе велено быть в общем зале.

— Я туда иду. Через кабинет.

Илса появилась следом.

Конечно.

Если где-то нарушали указание, старшая воспитанница не могла позволить Лире делать это без надзора.

— Девочки собраны, — сказала Илса. — Нола ведёт счёт каждые пять минут. Сана и Тиша сторожат зеркала. Марта у двери. Эйра задаёт всем вопрос «на каком основании», даже если её спрашивают, хочет ли она кашу.

— Хорошо, — сказала Виона.

— Нет, не хорошо, — резко ответила Илса. — Вы забираете Миру?

Мира сжала плед.

Виона ответила не сразу.

Это был вопрос, от которого ночью она пыталась уйти и не смогла.

Если оставить Миру в пансионе, Совет скажет: скрывает главную свидетельницу.

Если взять — они увидят девочку, за которой уже приходили ночью.

— Мира решит сама, — сказала Виона.

Илса посмотрела на неё так, будто это было одновременно правильно и ужасно.

Мира встала.

Плед соскользнул с плеч.

— Я поеду.

Агата резко выдохнула.

— Мира…

— Если они будут решать моё имя, а меня не будет рядом, это опять будет как раньше.

Никто не ответил.

Потому что возразить было нечем.

Виона подошла к девочке.

— Тогда правила. Ты не отвечаешь на вопросы без меня или Агаты. Не снимаешь перчатки, если сама не захочешь. Не доказываешь им дар. Ничего не доказываешь страхом.

— А если они потребуют?

— Пусть сначала объяснят, на каком основании.

Эйра, появившаяся в дверях вместе с деревянной лошадкой, серьёзно кивнула.

— Это хорошая фраза.

Лира шмыгнула носом.

— Возьмите меня.

— Нет.

— Я знаю старые правила.

— Именно поэтому останешься здесь и будешь держать общий зал, если приказ попробует зайти через дом.

— Это несправедливо.

— Это доверие.

Лира замолчала.

Так быстро, что Виона поняла: попала точнее, чем ожидала.

Илса посмотрела на Миру.

— Если они тебя обидят…

— Они не успеют, — сказала Нола из-за двери. — Мы потом напишем жалобу строгим почерком.

— У тебя ещё нет строгого почерка, — заметила Лира.

— Зато лицо есть.

Мира вдруг улыбнулась.

Маленько.

Бледно.

Но сама.

И это оказалось важнее всех собранных документов.

Имперский суд проходил не в том зале, где её разводили.

Это было первое разочарование Совета.

Они не дали ей золотых сводов.

Не дали музыки за дверями, не дали сотни праздных свидетелей, не дали новой невесты в бело-золотом платье, чтобы бывшая жена выглядела ещё более бывшей.

Судебный зал был ниже, строже и старше. Чёрный каменный пол. Высокие стены с рельефами драконьих крыльев. Узкие окна, через которые утренний свет падал холодными полосами. В центре — круглая площадка для обвиняемого. Над ней висел знак имперского суда: раскрытое крыло, пронзённое вертикальным мечом закона.

По одну сторону сидели старейшины Совета.

Лорд Мориан Вейр — в центре.

Сухой, неподвижный, с глазами старого золота.

Орт Гленн сидел ниже, сбоку. Мягкого лица больше не было. Сегодня он выглядел так, будто всю ночь стирал с себя вчерашнюю ошибку и не смог.

Писарь Грай стоял у длинного стола. При виде Вионы его лицо стало несчастным.

Приятная мелочь.

По другую сторону зала стояли представители родов. Не все великие дома прислали глав. Кто-то ограничился доверенными лицами, кто-то — младшими старейшинами. Но Виона заметила леди Кроу. Заметила господина Нольса, бледного, но явившегося. Заметила двух дам Кальт.

Свидетели пришли.

Значит, ночь не зря держала ворота.

Когда Виона вошла, шёпот прошёл по залу сразу.

Она слышала обрывки.

— Это она.

— Бывшая Арден.

— Говорят, подняла дом против Совета.

— Увела воспитанниц из-под надзора.

— Месть генералу?

— После такого развода женщины теряют разум.

Виона шла прямо.

В тёмном платье без герба.

Без украшений.

Без брачного перстня.

Мира шла рядом с ней, в синем платье Серафины и тёмных перчатках. Агата — с другой стороны. Каэл шёл на полшага позади, как и обещал: не впереди, не вместо неё.

Рен остался у входа с футляром документов.

Виона остановилась в центре круга.

Мира замерла рядом.

Судебный знак над ними тихо звякнул, будто отмечая присутствие обвиняемой.

— Виона Сайрен, — произнёс лорд Вейр.

На этот раз имя он сказал правильно.

Значит, помнил.

Значит, тогда, в зале развода, исказил нарочно.

Виона подняла голову.

— Здесь.

— Вы вызваны на имперский суд по делу о мятеже против решения Совета великих родов, незаконном удержании воспитанниц объекта Серых Ворот, создании убежища для запрещённой наследственной линии и присвоении прав Дома Первого полёта.

— Пансиона Серых Ворот, ранее Дома Первого полёта, — сказала Виона.

Грай нервно заскрипел пером.

Вейр чуть прищурился.

— Вы начинаете с возражений по формулировкам?

— Я начинаю с точности. Обычно она мешает лжи.

По залу прошёл шёпот.

Каэл за её спиной не шевельнулся.

Хорошо.

Пусть молчит.

Сейчас говорить должна была она.

Один из старейшин справа от Вейра, широкий мужчина с тяжёлым подбородком и гербом рода Морн на груди, наклонился вперёд.

— Леди Сайрен, вам стоит помнить, что суд рассматривает не литературное упражнение, а опасное нарушение порядка.

— Я помню.

— Тогда отвечайте прямо. Вы признаёте, что отказались исполнить приказ Совета о передаче воспитанницы Миры под высший драконий надзор?

— Да.

Шёпот усилился.

Вейр едва заметно улыбнулся.

— Вы признаёте неповиновение?

— Нет. Я признаю отказ выдать ребёнка по поддельному и внесудебному распоряжению.

Улыбка исчезла.

— Вы обвиняете Совет в подделке?

— Я предъявляю документы.

Грай поднял голову так резко, что перо оставило кляксу.

Виона не обернулась.

— Рен.

Управляющий подошёл и положил на стол перед ней первый лист.

Вейр жестом разрешил передать копию старейшинам.

— Первое, — сказала Виона. — Распоряжение о немедленной передаче Миры под закрытый надзор Совета. Дата — вчерашний вечер. Подпись — Каэл Арден. На момент составления распоряжения генерал Арден находился в Серых Воротах, при свидетелях, и не подписывал этот документ.

Старейшина Морн усмехнулся.

— Вы говорите от имени генерала?

— Нет. Он здесь сам.

Каэл вышел вперёд.

Шёпот оборвался.

Вчера в этом зале, возможно, многие ещё надеялись, что он отступит. Что ночное выступление у ворот было ошибкой, давлением обстоятельств, вспышкой бывшего мужа, не желавшего скандала.

Сегодня он стоял спокойно.

Слишком спокойно для человека, который собирался ударить по собственному роду.

— Генерал Арден, — сказал Вейр холодно. — Вы подтверждаете подлинность подписи?

— Нет.

— Обдумайте ответ.

— Я обдумал его до суда. Подпись подделана. Оттиск рода использован без моего согласия.

В зале поднялся шум.

Вейр ударил жезлом по камню.

— Тишина.

Каэл продолжил, не ожидая вопроса:

— Поддельное распоряжение составлено после признания Миры наследницей Первого крыла. Оно использует мой авторитет как главы рода Арден для изъятия ребёнка. Я подтверждаю: такого распоряжения не давал, передачу Миры не одобрял, требую установить, кто взял матричный след подписи и родовой оттиск.

Орт Гленн медленно опустил глаза.

Виона заметила.

И запомнила.

— Удобно, — сказал старейшина Морн. — Когда приказ вызвал возмущение, глава рода объявляет его подделкой.