Каэл повернул к нему голову.

— Не удобно. Позорно. Именно поэтому я говорю это под судебным знаком.

Над кругом тихо вспыхнула серебряная линия.

Судебный знак принял показание.

Виона впервые за утро позволила себе вдохнуть глубже.

Ненадолго.

— Второе, — сказала она.

Рен подал следующий свиток.

Старый список.

С пометками.

Виона развернула его так, чтобы старейшины видели колонки имён.

— Это документ из старого архива Дома Первого полёта. В нём перечислены воспитанницы, напротив имён которых стоят пометки: «приостановить», «не признавать», «передать» и «лишить права наследования».

— Происхождение документа не установлено, — сказал Грай слишком быстро.

Виона посмотрела на него.

— Вы даже не спросили, откуда он.

— Я…

— Установим сейчас. Агата Вирс.

Агата вышла вперёд.

На ней было чёрное платье и серебряная брошь-крыло без цепи. Старшая воспитательница выглядела бледной, но не сломленной. Виона знала: для Агаты этот зал страшнее ночных стражей. Стражей можно не пустить. Совет она терпела годами.

— Назовите себя, — сказал Вейр.

— Агата Вирс. Старшая воспитательница пансиона Серых Ворот. Ранее — младшая наставница Дома Первого полёта.

По залу прошёл новый шёпот.

Ранее.

Слово открыло дверь в прошлое.

— Вы подтверждаете, что данный список хранился в архиве пансиона? — спросила Виона.

— Да.

— Кто имел доступ к такому архиву?

— Старшие воспитатели, назначенные хранители дома и представители Совета при закрытиях.

— Закрытиях?

Агата посмотрела на Вейра.

Потом на Орта Гленна.

— Дом Первого полёта закрывали трижды. После первого закрытия его переименовали в Серые Ворота. После второго забрали воспитанницу Астрид Дорн. После третьего привезли Миру.

Мира рядом с Вионой едва заметно вздрогнула.

Виона коснулась её локтя.

Не удерживая.

Напоминая: здесь.

— Кто подписывал третье закрытие? — спросила Виона.

Агата повернула голову к старейшинам.

— Орт Гленн. Представитель Совета. И представитель рода Арден с печатью прежнего главы.

Орт Гленн не поднял глаз.

Вейр произнёс:

— Старые распоряжения не являются предметом нынешнего суда.

— Именно они являются предметом нынешнего суда, — ответила Виона. — Потому что нынешний приказ пытается повторить старое преступление новыми словами.

Старейшина Морн резко поднялся.

— Следите за выражениями.

— С удовольствием. Тогда скажу точнее. Старые документы показывают систему лишения наследниц права без суда, без открытого признания рода и без их согласия. Вчера ночью Совет попытался забрать Миру именно до суда. Слишком похоже на привычку.

Леди Кроу в ряду свидетелей негромко сказала:

— Я подтверждаю, что вчера старейшина Гленн назвал девочку утерянной наследницей Первого крыла.

Вейр повернул к ней холодный взгляд.

— Вас ещё не вызывали, леди Кроу.

— Я уже приехала. Экономлю суду время.

Кто-то тихо кашлянул, скрывая смешок.

Виона не улыбнулась.

Но захотела.

— Третье, — сказала она.

Рен передал следующий пакет.

— Личные дела воспитанниц. В них стоят пометки: «род скрыт», «отказ рода от признания», «право наследования приостановлено». Но в старом архиве сохранились черновые копии семейных решений. В части дел подписи не совпадают с родовыми образцами. В части отказов указаны представители, которые на дату составления уже не имели права подписи. В деле Эйры род скрыт серой печатью без основания. В деле Пеллы отказ семьи не заверен родовым свидетелем. В деле Марты родовая метка записана как нарушение брачного реестра, хотя старое право говорит: такая метка не лишает наследования, а требует отдельного рассмотрения.

Грай выглядел так, будто мечтал исчезнуть в собственной тубе.

— У вас нет права трактовать родовое право, — сказал Вейр.

— Зато у меня есть право читать.

— Вы не драконница.

— Именно. Поэтому меня труднее убедить, что ребёнок становится опасным, если в документе поставить нужную печать.

В зале стало опасно тихо.

Вейр медленно откинулся на спинку кресла.

— Вот оно.

Виона посмотрела на него.

— Что именно?

— Личная обида. Бывшая жена дракона, лишённая места в великом роду, решила доказать, что родовая власть ничего не значит. Вы удерживаете воспитанниц не ради них. Ради мести человеку, который отверг вас.

Мира резко повернулась к нему.

Каэл сделал шаг, но Виона чуть подняла руку.

Нет.

Это было её.

Она ждала этого удара.

И всё равно, когда он прозвучал, внутри что-то сжалось.

Бывшая жена.

Истеричная.

Отвергнутая.

Мстительная.

Как удобно.

Снова не Виона.

Снова имя, которое ей пытаются дать.

Она медленно развернулась к залу.

Не к Вейру.

К свидетелям.

К родам.

К судьям.

— Три дня назад, — сказала она спокойно, — в этом здании меня публично развели с Каэлом Арденом. Мне сказали, что мой брак оказался ошибочным, потому что я не пробудила родовую силу, не дала наследника и не вошла в круг драконьей власти.

Каэл за её спиной не шелохнулся.

Но она почувствовала, как тишина вокруг него стала тяжелее.

— Это правда, — продолжила Виона. — Я больше не жена генерала Ардена. Я не драконница. Я не глава рода. У меня нет крыла, которым можно давить на зал, и нет печати, которой можно закрыть чужое имя. Именно поэтому я знаю, как выглядит человек, которого превращают в неудобную строку.

Вейр смотрел на неё без выражения.

— Но этот суд не о моём разводе. Не о моей боли. Не о том, кого выбрал или не выбрал Каэл Арден. Этот суд о двенадцати девочках, которых годами называли ошибками, пока взрослые в красивых мантиях решали, кому позволено иметь будущее.

Она взяла дело Миры и подняла его.

— В этом деле семь лет не было фамилии. Не потому что фамилии не было. Потому что кто-то решил, что девочка без имени безопаснее.

Потом взяла дело Эйры.

— В этом деле скрыт род ребёнка, который до сих пор спрашивает взрослых: «На каком основании?»

Потом дело Пеллы.

— Здесь отказ семьи без надлежащего заверения.

Дело Илсы.

— Здесь приостановленное право наследования за дар, который проявляется, когда она защищает младших.

Дело Лиры.

— Здесь память крови названа избыточной, потому что девочка помнит то, что роды хотят забыть.

Она положила папки на стол одну за другой.

Звук был негромким.

Но в зале его слышали все.

— Если это месть, — сказала Виона, — то не Каэлу Ардену. Это месть каждой лжи, которая решила, что ребёнок не сможет прочитать собственное дело.

Мира взяла её за руку.

Сама.

Виона не посмотрела вниз, но пальцы сжала в ответ.

Судебный знак над ними вспыхнул ещё раз.

Серебром.

Не красным.

Вейр это тоже увидел.

И ненавидел.

— Генерал Арден, — сказал он резко. — Раз уж леди Сайрен так уверенно отделяет личное от судебного, ответьте. Считаете ли вы её действия разумными? Или признаёте, что бывшая супруга действует под влиянием обиды после расторжения брака?

Каэл вышел вперёд.

Теперь он стоял рядом с Вионой.

Не впереди.

Рядом.

Зал заметил.

Виона тоже.

— Я причинил Вионе Сайрен достаточно боли, чтобы у неё были причины ненавидеть меня, — сказал он.

В зале ахнули.

Виона резко повернула голову.

Он не смотрел на неё.

Смотрел на Совет.

— Но удержание Миры в пансионе не является местью мне. Это законный отказ передать наследницу по поддельному распоряжению. Ночью у Серых Ворот я лично видел попытку силового изъятия до суда. Я лично остановил огненную печать, направленную на внешний контур дома. И я подтверждаю: если бы Виона Сайрен не подняла защиту пансиона, девочка была бы передана неизвестным лицам под видом решения Совета.

Старейшина Морн ударил ладонью по столу.