К закату центральный холл изменился так, что Виона сама несколько раз останавливалась, чтобы убедиться: это тот же дом. Серые полотнища сняли. Под ними обнаружились старые крепления для синих лент Дома Первого полёта. Рен нашёл в кладовых световые чаши и установил их вдоль лестницы. Они сияли мягко, серебристо, не так ослепительно, как золотые своды Совета, но куда честнее.

На стене у входа Виона приказала оставить доску.

Ту самую.

С именами.

Агата пыталась возразить: мол, гости сочтут это неприличным для приёма. Виона ответила, что если имена детей неприличны, гости могут не входить.

Никто доску не снял.

Зеркала закрыли плотной тканью. Лира лично проверила каждое и составила список с примечаниями. Напротив одного написала: «подозрительное, смотрит даже под тряпкой». Рен унёс его в подвал.

Каэл проверил ворота трижды.

На третий раз Виона не выдержала:

— Если продолжишь ходить туда-сюда, гости решат, что ты встречаешь не их, а собственный приговор.

— Возможно, так и есть.

Она замолчала.

Он стоял у окна в боковой галерее, откуда был виден двор. Внизу уже зажигали фонари. Стражей у ворот не было — Виона запретила выставлять вооружённых людей внутри пансиона. Люди Каэла остались снаружи, за пределами Серых Ворот. Сам Каэл, как и обещал, входил в вечер не хозяином, а последним свидетелем.

На нём был тёмный камзол без парадных украшений. Только знак Арденов у плеча. Виона впервые подумала, что этот знак теперь раздражает её меньше не потому, что она простила.

Потому что теперь он тоже был уликой.

— Ты уверен, что Орт Гленн приедет? — спросила она.

— Он уже на дороге.

— Откуда знаешь?

— Его сопровождение прислало знак к воротам.

— Дом впустит?

Каэл посмотрел на неё.

— Дом ждёт твоего решения.

Виона повернулась к окну.

Серые Ворота внизу казались почти чёрными на фоне закатного неба. Надпись на них не светилась. Но она знала, что там всё ещё вырезано:

«Отсюда наследницы не возвращаются».

После сегодняшнего вечера эта фраза либо начнёт трескаться.

Либо станет приговором.

— Впустит, — сказала она. — Всех, кто прибыл без закрытых карет и лишних приказов.

— Это твой первый открытый приказ дому?

— А что?

— Он подчинился.

Она посмотрела на него.

— Ты удивлён?

— Нет, — сказал Каэл. — Уже нет.

И снова это было опасно.

Не комплимент.

Не нежность.

Признание.

Она не знала, что с ними делать.

Поэтому сделала то, что умела лучше всего за последние двое суток: вернулась к делу.

— Пойдём. Девочки готовы?

— Ты спрашиваешь меня?

— Ты стоял у двери малого зала последние десять минут.

— Проверял коридор.

— Конечно.

— И да, — сказал он. — Они готовы.

Виона вошла в общий зал за несколько минут до первых гостей.

И остановилась.

Двенадцать девочек стояли у столов, на которых были разложены книги, старые таблицы родовых знаков, копии правил Дома Первого полёта и чистые листы для вопросов. Не как экспонаты. Не как провинившиеся воспитанницы.

Как ученицы.

Нет.

Как хозяйки своего знания.

Илса была в тёмно-зелёном платье с серебряным поясом. Прямая, строгая, слишком взрослая, но сегодня её упрямство выглядело не защитой от боли, а силой. Лира выбрала синее платье, укороченное так, чтобы «можно было быстро убежать от глупого вопроса». На самом деле оно ей очень шло, хотя она это отрицала. Нола стояла с таким важным видом, что казалась главной распорядительницей вечера. Сана и Тиша спорили шёпотом, кто будет объяснять зеркальные дары. Марта держала папку с родовыми знаками. Эвель тихо перебирала карточки с вопросами. Пелла прижимала к груди книгу, но уже не пряталась. Рисса, Дана и Орли стояли вместе у доски, готовые читать имена гостей и сверять их с приглашениями.

Эйра была в серебристо-сером платье.

Деревянную лошадку ей разрешили оставить.

Она держала её не как спасение.

Как знак.

Мира стояла в тёмно-синем платье Серафины.

В перчатках.

Пока.

Виона почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Вы выглядите, — сказала она и остановилась.

Девочки напряглись.

Они всё ещё ждали оценки. Разрешения. Ошибки.

Виона медленно улыбнулась.

— Вы выглядите так, будто Совет сегодня пожалеет, что умеет читать.

Лира выдохнула первой:

— Это лучше, чем «миленько».

— Намного, — сказала Илса.

Нола подняла руку.

— А если кто-то назовёт нас проклятыми?

Виона посмотрела на доску.

— Ты ответишь?

Нола выпрямилась.

— Наследницы.

— Именно.

Агата стояла у стены.

В чёрном платье, но на груди у неё впервые была маленькая серебряная брошь в форме крыла без цепи.

Виона заметила.

Агата заметила, что Виона заметила.

И слегка подняла подбородок.

Мол, да, посмела.

Прекрасно.

Первой приехала леди Саверна Кроу — соседняя землевладелица, вдова с острым носом, цепким взглядом и тремя взрослыми племянниками, которых она, по слухам, держала в большем страхе, чем Совет своих писарей. Она вошла в холл, оглядела доску с именами, закрытые зеркала, девочек за столами и Виону у лестницы.

— Леди Сайрен, — сказала она. — Я ожидала увидеть развалины и вой.

— Развалины заняты Советом. Вой не предусмотрен программой.

Леди Кроу посмотрела на неё внимательно.

Потом сухо хмыкнула.

— Уже лучше, чем мне обещали.

За ней приехал управляющий соседнего малого дома, господин Тавер Нольс, мягкий круглолицый человек, который всё время поправлял воротник и боялся наступить не туда. Потом две дамы из рода Кальт, местный архивный писарь, трое представителей младших домов, которых великие роды редко пускали дальше внешних залов. Они входили с настороженностью, с любопытством, с заготовленными фразами.

И все замолкали у доски.

Имена действовали лучше приветствий.

Потом появился писарь Грай.

С прежней тубой.

С прежним лицом человека, который считал себя важнее дверей.

Виона встретила его у входа.

— Писарь Грай. Сегодня без кареты?

Он покраснел.

— Я прибыл в составе наблюдательной комиссии.

— Наблюдайте внимательно. У нас принято записывать имена тех, кто смотрит плохо.

Лира за ближайшим столом громко шепнула:

— Это я придумала.

— Я догадалась, — ответил Грай сквозь зубы.

Последним прибыл старейшина Орт Гленн.

Он оказался совсем не таким, каким Виона представляла человека, подписывавшего закрытия.

Не сухой, как лорд Вейр.

Не ледяной.

Не грозный.

Невысокий мужчина с круглым лицом, мягкими седыми волосами и добрыми, почти печальными глазами. Он входил, опираясь на тонкую трость с серебряным навершием. На нём была мантия Совета без лишней роскоши. Голос, когда он заговорил, оказался тихим и вежливым.

— Леди Сайрен. Генерал Арден. Благодарю за приглашение.

Виона сразу не поверила ему.

Слишком удобная доброта.

В этом мире самые страшные решения часто подписывали люди с мягкими глазами.

— Старейшина Гленн, — сказала она. — Серые Ворота открыты для свидетелей.

Он посмотрел на неё.

— Для гостей, надеюсь.

— Гости уходят с впечатлениями. Свидетели — с ответственностью.

Орт Гленн чуть улыбнулся.

— Смелая формулировка.

— Сегодня вечер смелых формулировок.

Его взгляд скользнул к доске.

По именам.

На имени Миры задержался на долю мгновения дольше.

Виона заметила.

Каэл, стоявший у стены, тоже.

— Прошу в общий зал, — сказала Виона.

Вечер начался не музыкой.

Не танцем.

Виона сама отказалась от музыки в начале, хотя Лира уверяла, что под торжественные звуки глупые гости выглядят ещё глупее. Но этот вечер должен был открыться не украшением.

Словом.

Илса вышла первой.

Она стояла перед гостями в зелёном платье, без дрожи в голосе, хотя Виона видела, как сильно девочка сжимает пальцы за спиной.