— А если всё равно?

Виона не стала обещать невозможного.

— Тогда мы будем рядом, когда это случится.

Мира опустила взгляд на свои перчатки.

— Раньше, когда он проявлялся, все уходили.

— Теперь попробуем иначе.

— Вы не боитесь?

Виона посмотрела на тонкие пальцы в тёмной ткани.

Она боялась.

Конечно, боялась.

Не знака. Не серебряного света. Не древних букв, проступающих на коже девочки.

Она боялась не успеть.

Боялась, что завтра кто-то придёт с улыбкой, печатью и правом, выученным лучше неё. Боялась, что Совет окажется быстрее, умнее, жестче. Боялась, что Каэл снова выберет «меньшее зло» и назовёт это спасением.

Но сильнее всего она боялась стать ещё одной взрослой, которая скажет ребёнку: «спрячься, так безопаснее».

— Боюсь, — сказала Виона. — Но не тебя.

Мира закрыла глаза.

И впервые сама кивнула.

— Я попробую выйти.

— Этого достаточно.

— Но перчатки не сниму.

— Значит, не снимешь.

Девочка кивнула ещё раз.

Только вечером, когда в кладовой Дома Первого полёта нашли старые платья, пансион впервые за много лет заговорил не шёпотом.

Кладовая находилась за учебной комнатой, которую Агата называла «малой синей». Там когда-то, до всех серых приказов, девочки изучали родовые знаки. На стенах ещё сохранились выцветшие рисунки крыльев: разные формы, линии, изгибы, подписи к дарам и домам-защитам. Сана и Тиша сразу начали спорить, у какого крыла красивее изгиб. Лира заявила, что у того, которым удобнее стукнуть по голове. Агата сделала вид, что не услышала.

Платья лежали в длинных сундуках.

Синие.

Серебряные.

Тёмно-зелёные.

Некоторые простые, учебные, с прочной тесьмой по вороту и рукавам. Некоторые — наряднее, но без придворной вычурности. На каждой подкладке была вышита маленькая эмблема: крыло без цепи.

Когда Нола увидела вышивку, она потрогала её двумя пальцами.

— Это можно носить?

Агата ответила не сразу.

— Когда-то для этого и шили.

— Для нас?

— Для таких, как вы.

— Значит, для нас, — решила Лира и тут же вытащила платье, которое оказалось ей явно велико. — Отлично. В нём можно спрятать три книги и одну Сана.

— Почему меня? — возмутилась Сана.

— Потому что Тиша не поместится, у неё совесть больше.

— У меня тоже большая совесть!

— Она просто быстрее придумывает, — напомнила Тиша.

Виона смотрела, как девочки перебирают ткани, и чувствовала, что горло предательски сжимается.

Не из-за платьев.

Из-за того, как осторожно они радовались.

Будто радость тоже могла оказаться ловушкой.

Пелла прижала к груди серебристую ленту и спросила:

— Это точно нам?

— Точно, — сказала Виона.

— А потом не заберут?

— Нет.

— А если испачкаем?

Агата открыла рот, видимо, чтобы произнести что-то привычно строгое, но остановилась.

Виона ответила первой:

— Тогда постираем.

Пелла смотрела на неё так, будто это была самая невероятная милость в мире.

Каэл появился на пороге кладовой ближе к ночи.

Без меча. В тёмной рубашке с закатанными рукавами, на ладони всё ещё виднелся серый след от контура. Он остановился, явно не ожидая увидеть такое количество ткани, девочек, лент и Лиру, стоящую на табурете с мерной тесьмой на шее.

— Вы заняты, — сказал он.

— Мы спасаем империю платьями, — сообщила Лира. — Не мешайте.

— Не планировал.

Нола тут же строго спросила:

— Защитный контур проверен?

Каэл посмотрел на неё.

— Проверен.

— Он стабилен?

— До завтра вечера — да.

— А потом?

— Потом проверим снова.

Нола удовлетворённо кивнула.

— Хорошо. Можете стоять.

Каэл перевёл взгляд на Виону.

Впервые за день в его глазах появилось что-то почти беспомощное.

Виона пожала плечом.

— Ты сам сказал ей правду. Теперь она будет требовать отчётов.

— Я заметил.

Он подошёл ближе и протянул Вионе сложенный лист.

— Список гостей, которые точно приедут.

Она взяла лист.

— Уже?

— Новости о твоём открытом вечере разошлись быстрее приглашений.

— Прекрасно.

— Не совсем. Приедут не только местные дома. Лорд Вейр направил старейшину от Совета.

Виона подняла взгляд.

— Сам не поедет?

— Нет. Пришлёт того, кто умеет признавать документы недействительными, не повышая голоса.

— Имя?

— Старейшина Орт Гленн.

Агата за спиной Вионы уронила ленту.

Рен, стоявший у дальней стены, резко повернулся.

Виона заметила всё.

— Кто он?

Каэл посмотрел не на неё.

На Агату.

— Один из тех, кто подписывал третье закрытие.

В кладовой стало тихо.

Даже девочки, не понимая смысла полностью, почувствовали, как изменился воздух.

Мира, примерявшая тёмно-синее платье у ширмы, замерла.

— Третье закрытие, — повторила Виона. — Когда принесли Миру.

Агата подняла ленту медленно.

— Орт Гленн был тогда младшим старейшиной Совета. Сейчас он старший хранитель родовых решений.

— Значит, он знает, что означает список.

— Возможно, — сказал Каэл.

Виона посмотрела на него.

— Ещё раз скажешь «возможно» — отправлю тебя помогать Лире подшивать рукава.

Лира оживилась:

— Я согласна.

Каэл помолчал.

— Он знает, — сказал он.

— Вот так лучше.

Мира вышла из-за ширмы.

Платье было ей немного велико в плечах, но цвет оказался правильным: тёмно-синий, почти ночной, с серебряной тесьмой у горла. Перчатки скрывали руки, волосы падали на плечи, глаза казались светлее обычного.

Девочки замолчали уже по другой причине.

Мира выглядела не проклятой.

Не спрятанной.

Не безродной.

Она выглядела так, будто это платье ждало её семь лет.

Каэл тоже смотрел.

И в его взгляде было столько потрясения, что Виона невольно повернулась к нему.

— Что?

Он не ответил сразу.

— На портрете Серафины Дорн было похожее платье.

Мира побледнела.

— Мне снять?

— Нет, — одновременно сказали Виона и Каэл.

Они посмотрели друг на друга.

И оба замолчали.

Мира сжала пальцы.

— Тогда я в нём выйду.

Виона почувствовала, как по комнате прошла новая тишина.

Не испуганная.

Почти торжественная.

— Хорошо, — сказала она.

Агата подошла к Мире, поправила тесьму у воротника и впервые за всё время коснулась её волос без привычной осторожной строгости.

— Надо немного ушить плечи.

— Я помогу, — сказала Марта.

— И я, — добавила Эвель почти неслышно.

Лира спрыгнула с табурета.

— А я буду следить, чтобы никто не ушил слишком много достоинства.

— Достоинство не ушивается, — заявила Нола.

— У Совета ушилось.

— Лира.

— Что? Я учусь родовому праву. Там всё время кто-то что-то лишает.

Виона рассмеялась.

Коротко.

Неожиданно для себя.

Девочки уставились на неё.

Агата тоже.

Даже Каэл.

Смех замер у Вионы на губах. Она вдруг поняла, что впервые рассмеялась в Серых Воротах не от горечи.

Просто рассмеялась.

Дом тихо отозвался где-то под потолком.

Не скрипом.

Звоном.

Очень слабым.

Как будто у старого колокола без языка на мгновение появился голос.

Открытый вечер начался на следующий день ровно на закате.

К этому времени Виона успела понять две вещи.

Первая: устроить приём за сутки можно, если у тебя есть двенадцать воспитанниц, воспитательница с железной волей, управляющий, способный достать столы даже из закрытой стены, и бывший муж, которого можно отправить чинить внешний контур вместо того, чтобы он мешал под ногами.

Вторая: Совет действительно боялся Серых Ворот.

Именно поэтому гостей приехало много.

Не из дружелюбия.

Из любопытства.

Из страха пропустить начало большой беды.

Из желания потом сказать: «Я был там».