Могла сказать: опасность.

Но все эти слова уже наверняка говорили Мире раньше. В разных формах. Разными взрослыми. Под печатями, запретами, перчатками, закрытыми зеркалами.

— Девочку, — сказала Виона. — Напуганную девочку, которая не виновата в том, что взрослые спрятали её в доме без смеха.

Мира открыла глаза.

Серебряные.

Слишком светлые.

Виона выдержала взгляд.

На мгновение ей показалось, что пол исчез. Что она смотрит не в глаза, а в глубину огромного неба, где кружат тени крыльев. Там не было слов. Только имена. Сотни имён, связанных с родами, клятвами, тайнами, долгами.

Сайрен.

Арден.

Дорн.

Эльмар.

Вейр.

И ещё одно имя, которое вспыхнуло где-то на самом краю сознания и тут же исчезло, не дав себя прочесть.

Виона покачнулась, но не отвернулась.

— Ты не проклята, — сказала она.

Агата тихо всхлипнула.

Мира смотрела на Виону так, будто та произнесла невозможное.

— Не говорите так.

— Почему?

— Потому что потом за это наказывают.

— Кого?

— Всех.

Виона почувствовала, как ярость возвращается.

Не ледяная, как в Совете.

Другая.

Глубже.

Серебряный свет на руке Миры начал гаснуть. Линии сворачивались, уходили под кожу, оставляя после себя едва заметный узор. Ткань перчатки висела лоскутами.

Девочка вдруг посмотрела на свою руку и резко попыталась спрятать её за спину.

— Не надо, — попросила она. — Пожалуйста. Я больше не буду. Я не хотела. Я не открывала. Оно само…

— Тихо, — сказала Виона. — Никто не будет тебя наказывать.

Мира испуганно посмотрела на Агату.

Та стояла совсем бледная.

Но в её глазах не было злости.

Только боль.

— Никто, — повторила Агата. — Ты слышишь? Никто.

Рен вернулся из коридора. В руках у него был кусок тёмной ткани от зеркала и сломанный крючок.

— Нужно убрать её наверх, — сказал он. — Пока остальные не спустились.

Словно в ответ сверху раздался шёпот.

На лестнице уже стояли девочки.

Илса первой.

За ней Лира, Нола, близняшки, Эйра с деревянной лошадкой, остальные. Все в ночных накидках, босые или в мягких туфлях, с испуганными лицами.

Но никто не смеялся.

Никто не шептал «проклятая».

Они смотрели на Миру так, как смотрят на того, за кого боятся.

Илса сделала шаг вниз.

— Она не виновата.

— Я знаю, — сказала Виона.

Илса остановилась.

Кажется, она приготовилась спорить. Защищать. Драться, если понадобится.

А Виона лишила её повода.

Лира прикусила губу.

— Проверка услышит?

— Какая проверка? — спросила Виона.

Девочки разом замолчали.

Рен тихо сказал:

— Не сейчас.

Виона не стала давить. Сейчас перед ней стояла Мира, дрожащая, с погасшим знаком и порванной перчаткой.

Сначала девочка.

Потом тайны.

— Мира, — сказала Виона, — тебе нужно отдохнуть.

Та резко покачала головой.

— Нет. Не в комнату.

— Почему?

Мира посмотрела на лестницу.

— Там зеркало за шкафом.

Агата закрыла глаза.

— Я велела его вынести.

— Оно вернулось, — прошептала Мира.

Виона медленно поднялась.

Дом решает, оставлять её или нет.

Прекрасно.

Пусть посмотрит ещё внимательнее.

— Тогда сегодня ты будешь спать в комнате без зеркал, — сказала она.

— Таких нет, — ответила Лира с лестницы. — Они иногда появляются.

У Вионы на миг закончились слова.

Зеркала иногда появляются.

Конечно.

Почему бы нет.

Рен сказал:

— Есть кладовая белья. Там нет стёкол, нет полированных створок и только одна дверь.

— Не кладовая, — отрезала Виона.

— Там безопаснее.

— Она не будет спать в кладовой как вещь, которую нужно убрать до утра.

Рен нахмурился.

— Тогда где?

Виона осмотрела кабинет.

Стол, кресло, портрет Серафины Дорн, камин без огня, тяжёлые шторы, архивная дверь. Ни одного зеркала.

— Здесь.

Агата подняла брови.

— В кабинете?

— Да.

— А вы?

Виона посмотрела на кресло.

— Я тоже здесь.

Мира застыла.

— Зачем?

— Потому что я хочу дочитать твоё дело.

Девочка побледнела.

— Нет.

— И потому что, если зеркало решит появиться, пусть сначала объяснит мне, кто его приглашал.

Нола с лестницы вдруг пискнула:

— Зеркала не объясняют. Они ябедничают.

Лира шепнула:

— Нола!

— Что? Это правда.

Виона обернулась к девочкам.

— Всем по комнатам. Илса, проверь, чтобы у младших были закрыты ставни. Лира, посмотри коридор у лестницы. Не трогай зеркала руками. Если увидишь хоть одно открытое отражение — зовёшь Рена.

Лира выпрямилась.

— Вы мне приказываете?

— Прошу.

Рыжая подозрительно прищурилась.

— Это хуже.

— Привыкай.

Илса вдруг сказала:

— Я останусь с Мирой.

Мира вздрогнула.

— Нет.

— Да, — упрямо ответила Илса.

— Нет, — мягко, но твёрдо сказала Виона. — Ты нужна младшим. Они сейчас смотрят на тебя и решают, бояться им или нет.

Илса открыла рот.

Закрыла.

Посмотрела на Эйру, которая так крепко сжимала деревянную лошадку, что побелели пальцы.

— Ладно, — сказала она наконец. — Но если вы её обидите…

— Ты первая скажешь мне, что я была дурой, — закончила Виона.

Лира прыснула.

На этот раз не испугалась сразу.

Совсем маленький шаг.

Но шаг.

Девочки начали расходиться. Рен пошёл с ними к лестнице, чтобы проверить коридоры. Агата осталась у двери, не сводя глаз с Миры.

Виона взяла с дивана старый плед и положила на кресло у камина.

— Садись.

Мира не двигалась.

— Я не кусаюсь, если не заслужили, — сказала Виона.

Девочка посмотрела на неё с недоумением.

— Это же сказала Лира.

— Я учусь у местных.

Мира вдруг едва заметно улыбнулась.

Не губами почти.

Глазами.

И тут же испугалась собственной улыбки.

Но Виона увидела.

Дом, где не смеются, потерял ещё одну щепку из своей мрачной стены.

Мира села в кресло, спрятав правую руку под плед. Агата подошла поправить ткань, но девочка напряглась. Воспитательница остановилась.

Виона сама не стала трогать.

— У вас есть запасные перчатки? — спросила она.

— Да, — сказала Агата. — Но…

— Но что?

— После проявления знак может проступить снова. Ткань не всегда выдерживает.

Мира опустила голову.

— Я могу держать руки под пледом.

— Не обязана, — сказала Виона.

Девочка молчала.

— Мира, кто сказал тебе, что ты должна прятать руки?

— Все.

— Кто первый?

Мира сжалась.

Агата быстро вмешалась:

— Она не говорит о прошлом.

— Я уже поняла.

— Не потому, что упрямится.

— Я и не думала.

Агата посмотрела на неё, будто хотела убедиться.

Виона подошла к столу и снова открыла дело Миры. Не закрывала папку полностью, как просила девочка. Просто развернула так, чтобы Мира видела: с документами ничего не делают тайком.

— Здесь написано, что у тебя нет установленного рода, — сказала Виона. — Но печать на вкладке поддельная или старая. Ты сказала, что знак ложный.

Мира сидела неподвижно.

— Я не прошу тебя рассказывать прошлое. Я спрашиваю только про документ. Ты видела эту печать раньше?

Девочка долго смотрела на чёрный воск.

Потом кивнула.

Агата резко вдохнула.

— Где? — спросила Виона.

Мира закрыла глаза.

— На двери.

— Какой двери?

— Красной.

— Здесь, в пансионе?

Она покачала головой.

— До.

Одно слово.

До.

До Серых Ворот.

До перчаток.

До семи лет молчания.

— Что было за красной дверью?

Мира спрятала лицо глубже в плед.

— Не помню.

Ложь прозвучала тонко.

По-детски.

Но Виона не стала ловить её за руку.

— Хорошо.

— Вы не верите.