Агата шагнула к ней.

— Мира, возвращайся наверх.

Девочка отступила.

Не от Агаты.

От света фонаря.

Виона заметила это и повернула лампу чуть в сторону.

Мира перестала пятиться.

— Почему ты боишься света? — мягко спросила Виона.

— Я не боюсь света.

— Тогда чего?

Девочка коснулась перчатки на правой руке.

— Отражений.

Агата закрыла рот ладонью.

Рен выдохнул сквозь зубы:

— В коридоре зеркало.

Виона не сразу поняла.

Потом вспомнила: в боковом коридоре, через который они шли, на стенах висели пустые рамы. Но одна рама у поворота не была пустой. Там темнело старое зеркало, покрытое тканью. Виона прошла мимо, почти не заметив.

Почти.

— Она прошла мимо зеркала? — спросила она.

— Ткань могла сползти, — сказал Рен.

Мира резко покачала головой.

— Оно само посмотрело.

Эти слова прозвучали не по-детски.

Слишком спокойно.

Слишком привычно.

Виона поднялась из-за стола.

— Мира, подойди ко мне.

Девочка не двинулась.

— Я не буду трогать тебя.

— Все так говорят.

Виона почти услышала голос Эйры у ворот.

Здесь словам не верят.

Тогда нужны не слова.

Она медленно отошла от стола на шаг назад, освобождая место. Потом отодвинула стул.

— Хорошо. Не подходи. Я отойду.

Мира моргнула.

Кажется, такого варианта она не ожидала.

Агата смотрела на Виону с напряжением, будто та шла по тонкому льду и не слышала треска.

— Можно я закрою папку? — спросила Виона.

Мира перевела взгляд на дело.

— Нет.

Одно слово.

Тихое.

Но за ним была такая паника, что Виона убрала руку.

— Почему?

— Если закроете, оно снова станет чужим.

Виона медленно опустилась обратно в кресло.

— А открытым оно чьё?

Мира молчала долго.

Слишком долго для ребёнка.

Потом сказала:

— Ничьё.

Виона почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Ничьё дело.

Ничья девочка.

Без фамилии. Без рода. Без даты рождения. Без права выйти за ворота. Без права посмотреть в зеркало.

— Мира, — произнесла Виона как можно мягче, — ты знаешь, чей это знак?

Девочка посмотрела на чёрный воск.

На этот раз не испуганно.

Зло.

Виона впервые увидела на её лице эмоцию, похожую на живое пламя.

— Ложный.

Агата вздрогнула.

Рен тихо выругался.

— Ты уверена? — спросила Виона.

Мира кивнула.

— Откуда ты знаешь?

Девочка замкнулась мгновенно.

Словно на лице захлопнулись ставни.

— Не знаю.

— Только что ты сказала…

— Я не знаю.

Голос стал глухим.

Опасным.

Виона подняла ладонь, останавливая не её — себя. Ещё вопрос, и Мира убежит. Или случится что-то хуже.

— Хорошо. Ты не знаешь.

— Виона, — тихо сказала Агата, — нам нужно увести её от архива.

— Почему?

— Потому что здесь слишком много имён.

Эта фраза не понравилась Вионе.

Совсем.

— Имена опасны?

Мира вдруг рассмеялась.

Коротко.

Без радости.

— Для тех, у кого их нет, — сказала она.

После этих слов воздух в архиве стал плотнее.

Фонарь дрогнул.

Нет, не фонарь.

Пламя внутри него вытянулось тонкой серебряной иглой.

Виона не успела испугаться.

Мира резко отступила, задела плечом дверь и повернулась к коридору. Шаль сползла с её плеча. Серебряные волосы откинулись назад.

И Виона увидела на шее девочки тонкую линию.

Не украшение.

Знак.

Почти незаметный под кожей, как след от света: маленькое крыло, сложенное в круг.

Оно вспыхнуло и погасло.

Агата бросилась к девочке.

— Не смотри на неё! — резко сказал Рен.

Виона не сразу поняла, кому он приказал.

Ей.

Не смотреть на Миру?

Или Мире — не смотреть на зеркало?

Поздно.

Из коридора, от поворота, где висело прикрытое зеркало, раздался тонкий треск.

Мира замерла.

Виона увидела, как девочка медленно повернула голову.

Ткань на зеркале действительно сползла. Совсем немного. В узкой щели отражался свет фонаря, край стены и маленькая часть лица Миры.

Одного глаза хватило.

Серебряный глаз в отражении стал не глазом.

Окном.

Виона отшатнулась.

Не потому, что увидела чудовище.

Потому что на миг в зеркале отразилась не Мира.

Другая девочка.

Младше. В белой рубашке. С теми же серебряными глазами. С распущенными волосами. Она стояла в огромном зале с чёрным полом, а вокруг неё горели двенадцать знаков великих родов.

Один из знаков был Арден.

Но не нынешний.

Старый.

Тот самый, с чёрного воска.

Мира вскрикнула.

Ткань на её перчатке лопнула по шву.

Не вся.

Только на правой руке.

Но этого хватило.

Из-под тёмной ткани вырвался серебряный свет.

Он не бил пламенем. Не жёг. Не разрушал.

Он раскрылся.

Как крыло.

Тонкие линии прошли от запястья к пальцам, вспыхнули на коже, поднялись выше, к локтю, к плечу, к шее. Знак на горле Миры ожил, развернулся, стал сложным узором: крыло внутри круга, круг внутри звезды, звезда в кольце из древних букв, которых Виона не знала, но почему-то чувствовала их смысл.

Не проклятие.

Это было первое, что она поняла.

Не грязь. Не порча. Не ошибка крови.

Красота.

Страшная, чужая, величественная красота.

Дом загудел.

Не громко. Низко. Так, будто камни под полом откликнулись на этот свет.

Где-то наверху хлопнула дверь.

Послышались детские голоса.

— Мира!

— Опять?

— Не смотрите!

Агата попыталась обнять девочку, но Мира отшатнулась.

— Не трогайте!

Серебряный свет ударил в стены.

Нет, не ударил.

Прошёл по ним.

По пустым рамам, по закрытым дверям, по полу. На мгновение в кабинете проступили линии, которых раньше не было: старые надписи, скрытые под штукатуркой, знаки крыльев, детские ладони, приложенные к камню.

Дом Первого полёта.

Он помнил.

Виона поднялась.

Ей было страшно.

Но страх вдруг стал вторым.

Первым было другое: если сейчас Мира увидит ужас на её лице, она поверит всем, кто называл её проклятой.

Виона шагнула вперёд.

Рен резко схватил её за локоть.

— Не подходите.

— Отпустите.

— Она не контролирует знак.

— Она напугана.

— Именно.

Мира стояла у двери архива, сжимая порванную перчатку другой рукой. Серебряные линии на коже становились ярче. В зеркале за коридором всё ещё дрожало чужое видение: зал, знаки родов, девочка без имени.

А потом в отражении появилась взрослая рука.

Мужская.

На пальце — перстень Арденов.

Мира закричала.

Не громко.

Страшнее.

Беззвучно сначала, потом с хриплым вдохом, будто воздух закончился во всём доме.

Серебряный свет сорвался с её руки тонкими нитями.

Одна нить хлестнула по столу. Папка Миры распахнулась шире. Чёрная печать треснула.

Виона вырвала локоть из руки Рена.

— Мира!

Девочка не слышала.

Или слышала слишком многое.

— Уберите зеркало! — крикнула Виона.

Рен бросился в коридор. Ткань взметнулась. Раздался звон — не разбитого стекла, а металлических креплений. Через миг отражение исчезло под плотной материей.

Серебряный свет дрогнул.

Мира пошатнулась.

Агата шагнула к ней, но Виона успела первой.

Она не обняла девочку.

Не схватила.

Просто опустилась на колени в двух шагах от неё, чтобы не нависать сверху.

— Мира, посмотри на меня.

Девочка закрыла глаза.

— Нет.

— Не на зеркало. На меня.

— Я не могу.

— Можешь.

— Вы увидите.

— Я уже вижу.

Мира замерла.

Серебряные линии на её коже пульсировали, как живые.

— Что? — прошептала девочка.

Виона сглотнула.

Она могла сказать: знак.

Могла сказать: силу.