В общем не зря я статью про забытую цивилизацию написал. Мы ведь, по большому счету, как раз такую и нашли. Статьи я публиковал не только, чтобы свой рейтинг, как журналиста и писателя поднять, но и для того, чтобы место раскопок не затопили. В этих местах работы идут, собираются водохранилище устроить. В моей истории Аркаим нашли в следующем 1987 году и смогли отстоять, что, кстати, было непросто, помогло в основном как раз то, что центральная власть в стране ослабла и прогнулась под требования обществености. Так вот я хочу, чтобы и в этой реальности Аркаим сохранился.

На самом деле могли и затопить. Помнится, когда Днепрогэс затапливали, то под воду ушли древний объект каменного века, напоминающий Стоунхендж в миниатюре, а также городище Курцемаль. А сколько так и не обнаруженных вовремя памятников погибло? Да и нашли бы, не факт, что руководство СССР решило бы их сохранить, скорее всего, решило, что электричество важнее.

Днепровский Стоунхендж

Тем более в парадигме марксизма изучение истории особого смысла не имеет, там и так все ясно — медленное постепенно развитие производственных отношений, а все войны и конфликты возникли под влиянием классовых противоречий. Ну, и чего тут изучать? А на деле-то все куда как сложнее, и древние государства, появившиеся задолго до нашей эры порой значительно превосходят по своему развитию не такие и далекие от нас времена Средневековья.

В общих чертах будущую книгу про Аркаим я с нашими учеными и Казанцевым согласовал. Когда закончу ее, то еще раз обсудим. К тому времени появятся новые находки и открытия. Помню, в детстве на меня большое впечатление оказала книга «Аку-Аку» Тура Хейердала о раскопках на острове Пасхи. Может быть, моя история тоже для кого-то станет не менее интересной?

К началу августа я понял, что в принципе мы с Алисой можем уезжать. Наша помощь уже не особо нужна. Отчет по геологической практике я сделал, подписал. Руководитель нашей геологической партии мою работу высоко оценил, он до сих пор не может забыть, как я древнее зубило нашел благодаря которому мы на неизвестные ранее шахты вышли. В общем, у меня целый ворох благодарственных писем, причем многие с весьма известными именами. Официальную грамоту мне тоже выписали. Как человек, первый крикнувший «Земля», ну, в данном случае я кричал «древний город», я в анналы истории вошел в качестве первооткрывателя Аркаима. Алиса свой отчет тоже сделала, сам ей помогал.

Первую половину августа мы все же еще отработали, но вторую половину месяца я решил отдохнуть. Если честно, то дело не только в отдыхе. 31-го августа произойдет столкновение лайнера «Адмирал Нахимов» с грузовым судном. Вот никак не вспомню его название: то ли «Петр Васев», то ли «Василий Петров», но что в названии есть имена Петр и Василий — это точно. Я даже знаю, что судно это идет из Канады с грузом ячменя.

В моем прошлом мире катастрофа произошла из-за дикой смеси из пренебрежения правилами судовождения, ошибок капитанов, вахтенных помощников и диспетчеров, а также из-за недооценки опасности ситуации.

Я бы мог забыть про «Адмирал Нахимов», но на раскопках кого только не было, добровольцы приезжали со всего Союза. Довелось познакомиться со многими интересными людьми. Среди них оказался и Миша Зубов, не так давно уволившийся с этого самого лайнера.

Пассажирский лайнер «Адмирал Нахимов»

Много интересного он про сложившуюся ситуацию на судне рассказал. Насколько помню, после катастрофы обеих капитанов судили, приговорив к длительным срокам. Вот только, как всегда в СССР, наказали непосредственных виновников. А вот руководству Черноморского пароходство, на котором немалая часть вины за погибших людей, даже пальчиком не погрозили. Впрочем, а разве после аварии на ЧАЭС разве иначе было? Высшие руководители в Союзе со времен Хрущева стали неподсудными.

— Я ведь раньше на зарубежных рейсах работал, — рассказывал мне Миша, — Но влетел там, впрочем, не важно за что. Вот и перевели меня на «Нахимов». Судно старое, еще у немцев по репарациям забрали. Вроде «Берлин» оно у них называлось? Самый крупный лайнер в Черноморском пароходстве. В основном оно в круизы ходит по нашему Черноморскому побережью, иногда и в Болгарию отправляют, но при мне такого не было.

— Неплохо наверное на таком, — подал я реплику.

— Ага, только ничего хорошего, — криво усмехнулся Михаил, — На этом судне почти все в экипаже залетчики. Штрафная команда, считай, начиная с капитана.

— А как его зовут? — решил уточнить я.

— Марков, Вадим.

Интересно, отчество моряк не назвал, значит капитана не уважает.

Михаил замолчал, поглядывая на меня, потом, видимо, решился, продолжить:

— Говорят, что он на махинациях с валютой попался, вот его и отправили на «Нахимов».

— И как он, как человек? — спросил я.

— Да так себе. Кумовщину развел на судне дикую, на ответственные посты своих лизоблюдов поставил, а какой ты специалист — неважно. Экипаж прямо в рейсе бухает. Часть оборудования постоянно неисправна — толком никто не чинит. Говорят, мол, чего чинить, если все равно в ноябре на слом судно отправят. Народ разбегается, не поверишь, в иные месяцы до пятидесяти человек увольнялось, текучка постоянная, поэтому экипаж свое судно толком не знает.

— Даже не верится, — решил подбодрить я моряка.

— Сам в шоке был, когда увидел, вот реально — там всем на все плевать. Светильники и те искрят, как пожар еще не случился, не знаю. И начальству в пароходстве тоже все равно, уж сколько докладов наверх было. Все рукой махнули. Я же говорю — команда штрафников. Знаешь, как лайнер в пароходстве называют?

— Ну?

— «Две трубы — одна зарплата». Это потому, что валюты команде — хрен. Даже, если в Болгарию направят, то все равно только рубли платят. В общем, покрутился я там два месяца, да и понял, что линять нужно и поскорей. Вот не поверишь — такая тоска взяла, словно чуть не завтра ко дну пойдем. Я так решил, что на Черноморском пароходстве мне ничего не светит, буду перебираться на север или восток. Нашли мне по знакоместу место на Дальнем Востоке. А пока вот решил на раскопки поехать. Такая завлекательная статья попалась в «Технике Молодежи». С женой все равно развелся после того, как с международных рейсов поперли. Квартиру ей оставил, пусть подавится. Чем по друзьям и родственникам мыкаться, поживу в палатке до сентября, а там во Владик поеду, на новое судно.

Что же, Миха только подтвердил мою мысль, что, если сорвать момент встречи лайнера и сухогруза, то трагедии не произойдет. Вряд ли до ноября снова сложится такое сочетание полного пофигизма со стороны судоводителей и диспетчеров.

Первым делом подошел к Алисе, поинтересовался ее мнением насчет небольшого отдыха на Черноморском побережье. Скажем, в Геленджике? Оказалось, что ответ положительный. Нет, Алиске экспедиция понравилась, но все же больше двух месяцев в поле — это утомительно. Устала девочка от удушающей жары, пыли, вечного галдежа, создаваемого ее подопечными, которые, по моему мнению, даже во сне продолжали болтать. Ну, и бытовые условия в палатке комфортными не назовешь, особенно для девушки. В общем, ответ был да, да и еще раз да.

Следующий этап — согласие руководства экспедиции. Тут тоже оказалось не слишком сложно. В целом, моей и алисиной работой довольны и то, что двум студентам нужно хотя бы немного отдохнуть перед новой сессией, было принято с пониманием. Заменить нас есть кому, хотя полевые работы продолжатся до сентября, после чего будут свернуты. Раскоп законсервируют до следующего года. Для защиты от дождей мы начали над участками раскопок возводить навесы.